Рецензия на книгу

Кысь

Татьяна Толстая

liho30 мая 2012 г.
Марь кружевная.
Слова обволакивают, засасывают, притягивают, уводят далеко и еще дальше, в самые дебри, они тягучие, приставучие, манящие. Начав читать не остановишься, ведь ты там где

Морок, зеленый пар, травяная кудель, волшебство и наваждение

Как оттуда уйдешь? Куда денешься?
Люди как с картин Кустодиева, яркие, бабы - то в киках да сарафанах , мужички в зипунах да портянках. И еще много дивного, у кого гребни петушиные по всему телу, у кого ноги из подмышек, или хвостик, а шесть пальцев уж давно не диковинка.
Зайцы летают, мыши бегают, огнецы растут, дергун-трава колышется, вот Перерожденцы валенки обувают, сейчас их в сани запрягать будут, а вот кот Котя бегает, только

Матушка Котю не любит...Говорит, не может его голого розового хвоста видеть, морды с хоботком.

И, почитай двести лет прошло после Взрыва, а ИЛИМЕНТАРНЫХ ОСНОВ МАРАЛИ как не было, так и нет. Жизни мышья беготня...

А зачем думать? я жить хочу.

Ежели я ему МАРАЛЬ сделаю, так веселью то не бывать. И что же тогда : иди мимо насупившись, словно с утра не емши? Ни глядеть на чужое добро, ни даже мечтать не смей? Это ж мука! Право, мука - мученическая.

Гений писал, что "не зарастет народная тропа", а заросла. Укропом. Пакостной и бестолковой травищей. Полют иногда, иногда нет, как уж придется.
А далеко-далеко на севере, люди говорят, живет Кысь. Сидит она в лесу и кричит жалобно : кы-ысь! кы-ысь! А кругом темно, високосная метель метет, и только : кы-ысь... кы-ысь...В самое сердце забирается.
А у людей Книги, у кого - то есть, у кого - то нет, кому - то очень надо. Ведь

Ты, Книга! Ты одна не обманешь, не ударишь, не обидишь, не покинешь! Тихая, - а смеешься, кричишь, поешь; покорная, - изумляешь, дразнишь, заманиваешь; малая - а в тебе народы без числа; пригоршня буковок, только-то, а захочешь - вскружишь голову, запутаешь, завертишь, затуманишь, слезы вспузырятся, дыхание захолонет, вся-то душа как полотно на ветру взволнуется, волнами восстанет, крылами взмахнет!

Сколько книг - столько и жизней. И нет в тех жизнях жен с колобашками на башке и сметанной мордой, тестя зловонного нету, Тетери неуправляемого тоже. А все Джулии да Изабеллы всегда с золотыми кудрями, да в прерасном наряде, и не храпят, не сопят, не сморкаются, морду сметаной не мажут, не толстеют. То есть книга. А есть жизнь.
Что ты готов сделать ради книги? Убить, предать, обворовать, забыть? Жизнь не книги. Жизнь не сказки.

Вытоптана поляна, скошены тюльпаны, а птица Паулин, - что ж , Паулин давно поймана силками, давно провернута на каклеты.
Сам и ел.

А что - бы вынес ты из горящего дома?
П.С. Будет перечитано однозначно. Однозначно в любимые.
27
123