Рецензия на книгу

• 

  SedoyProk8 октября 2020 г.

  Сложные проблемы позапрошлого века

  Каждому времени соответствуют свои проблемы и заботы. Наши нынешние треволнения были бы абсолютно не понятны для жителей чеховского времени. А отдельные переживания людей 130 лет назад кажутся нам малозначительными и несущественными. Посудите сами. Леле Асловской , кругленькой розовенькой блондинке с большими голубыми глазами и длинными волосами 26 лет. Но это по нашим меркам – всего-то… А по представлениям того времени эта девушка уже почти старая дева.

  И мужчины как будто чувствуют это. Последние два года обходят её стороной – «они перестали обращать на нее внимание. Они стали неохотно плясать с ней. Мало того. Идет, каналья, мимо - и не посмотрит даже, как будто бы она перестала уже быть красавицей». Вот такие серьёзные проблемы у девицы. Давно пора замуж, а жениха нет. Поэтому и попадает она в такую «скверную историю».

  Один молодой человек 24 лет, Ногтев, художник, стал неровно дышать к ней, на балу всё время на неё смотрел. Затем под окнами её дома несколько дней шатался. «На пятый день было сделано так, что он явился в дом Лелиных родителей с визитом. Знакомство затянулось гордиевым узлом: связалось до невозможности развязать». Через несколько дней отец Лели пригласил Ногтева погостить к ним в деревню, порисовать сельские виды.

  Первого мая он заявился к ним со всеми своими пожитками. Ужасно много ел и пил, но в общении с Лелей был робок, инициативы не проявлял – «Ей он был близок, был молод, хорош, был так робок... так любил! Он был так робок, что не умел подходить к ней, а глядел на нее всё больше издалека, из-за портьеры или из-за кустика».

  В разговоре с отцом Лели Ногтев однажды предложил пригласить к ним его брата Ивана – «Ей-богу! Веселей будет!» Брат прикатил, да не один, а с поручиком Набрыдловым и старым псом Туркой. И стало значительно веселей! Иван с поручиком постоянно пьянствовали – «пили, ели, кормили пса печенкой, острили над хозяевами, гонялись по двору за кухарками, громко купались, мертвецки спали и благословляли судьбу, случайно загнавшую их в те места, где можно a la сыр в масле кататься».

  Эта весёлая вакханалия, как и робкая любовь художника, продолжались до середины июня, когда отец, введённый в большие расходы, потребовал от Лели определяться, а то вся эта развеселая компания слишком дорого ему обходилась. И девушке впервые за столь продолжительное время удалось разговорить молодого художника.

  Чеховское описание тихого летнего вечера прекрасно. Замечательны и чувства, испытываемые Лелей, её ожидание первого поцелуя и признания в любви.
  «В воздухе пахло. Соловей пел во всю ивановскую. Деревья шептались. В воздухе, выражаясь длинным языком российских беллетристов, висела нега... Луна, разумеется, тоже была. Для полноты райской поэзии не хватало только г. Фета, который, стоя за кустом, во всеуслышание читал бы свои пленительные стихи…»
  "Настала минута! - подумала она. - Как дрожит! Как он дрожит! Поймался, голубчик?" У Лели самой затряслись поджилки. Ее охватил столь любезный каждому романисту трепет».

  Ах, Антон Павлович! Вам бы любовные романы писать! Но, увы… Чехов – реалист, и к тому же любит трагические развязки, когда люди узнают «жестокую правду».
  Да! Ногтев признаётся Леле. Но не в любви, а в желании писать её с натуры. Предложение стать натурщицей её не вдохновило…

  Фраза – «Бедный художник! Ярко-красное зарево окрасило одну из его белых щек, когда звуки звонкой пощечины понеслись, мешаясь с собственным эхом, по темному саду. Ногтев почесал щеку и остолбенел. С ним приключился столбняк. Он почувствовал, что он проваливается сквозь всю вселенную... Из глаз посыпались молнии...»

  Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 465

  41 понравилось

  590