Рецензия на книгу

• 

  Kassia24 октября 2008 г.

  Я никогда не любила Л. Толстого. Когда я как-то раз об этом написала в ЖЖ, мне посоветовали прочесть "А.К.", чтобы, так сказать, полюбить его. Вот, по случаю прочла. В целом мне это понравилось как произведение - т.е. слог, сюжет и прочее. Но не могу сказать, чтобы мне понравилось это как книга, т.е. чтобы мне захотелось в другой раз ее читать (хорошо, что и не купила, а прочла в сети).

  Что касается содержания, то Анна - дура, и мне ее как-то не особенно жаль; Вронский - подлец (хотя и не без достоинств, а все-таки подлец); больше всего жаль Алексея Каренина. Левин и Кити очень милы, но все эти прелести семейной жизни, когда я их воображаю изнутри, т.е. вот так всю жизнь жить, - приводят меня в ужас. Никогда, ни за что. Кити, впрочем, - только Кити. Ну, а Левин - симпатичный, конечно, но сущий медведь, я таких все-таки не люблю.

  Собственно, во всем этом романе нет ни одного персонажа, который, не говорю - полюбился бы мне, но был бы хоть немного близок. (Не потому ли я так не люблю Толстого? - ведь это со всеми его персонажами так, они мне не близки и не вызывают особого сочувствия.)

  Но особенно омерзительно изображенное там светское общество, с его обычаями, приличиями, неприличиями. Господи, какая невыносимая, мерзкая, тошнотворная жизнь, какая тоска! Вообще, вся эта жизнь 17-19 вв., что российская, что европейская, мне глубоко противна; как хорошо, что все это закончилось и больше никогда не вернется. Все эти вздохи и ахи по "Святой Руси" и ее укладу, под которым разумеется именно уклад последних столетий перед революцией, - просто непроходимая глупость. Не дай Бог так жить, как они жили.

  (Впрочем, я не знаю - возможно, нынешние "олигархи" и "сливки общества" тоже живут в подобном мире условностей и "приличий", хотя, безусловно, более привольном и фривольном. Если так, мне их глубоко жаль.)

  Особенно поразительно - при всех тамошних рассуждениях Левина о вере и о том, что его друзья и родственники или тот же народ суть верующие, - их абсолютное и непроходимое безбожие. Их вера - что народа, что знати - по сути вообще ни в чем не состоит, кроме обрядов и каких-то неопределенных чувствований, молитвы при каких-то несчастьях и страхах, и каком-то неопределенном "чувстве добра" или "стремлении к добру", каковое добро тоже непонятно, в чем состоит; как-то всё очень общо и в целом довольно-таки скучно.

  В общем, от всего этого, от жизни, там описанной с разных сторон и в разных слоях, не остается ничего, кроме скуки и даже омерзения какого-то. Брр.

  Отдельную грусть вызывает то, что в России с тех пор изменился, в общем, только антураж, - по сути же не изменилось ровно ничего. Читаешь разные наблюдения и зарисовки - и как будто всё это вот сегодня писалось, только слова немного другие. А ведь те писатели-классики, которые всё это описывали, верно, надеялись, что когда-нибудь в будущем всё станет, типа, лучше и веселее...

  Поскольку я читала в эл. версии, то насобирала кое-каких цитат; пусть будут тут для памяти.

  
  

  Главные качества Степана Аркадьича, заслужившие ему это общее уважение по службе, состояли, ... главное - в совершенном равнодушии к тому делу, которым он занимался, вследствие чего он никогда не увлекался и не делал ошибок.

  - Но в этом-то и цель образования: изо всего сделать наслаждение.

  А в самом деле, смешно: цель добродетель, она христианка, а она все сердится всё у нее враги и всё враги по христианству и добродетели.

  Копаясь в своей душе, мы часто выкапываем такое, что там лежало бы незаметно.

  Приказчик слушал внимательно и, видимо, делал усилия, чтоб одобрять предположения хозяина; но он все-таки имел столь знакомый Левину и всегда раздражающий его безнадежный и унылый вид. Вид этот говорил: все это хорошо, да как бог даст.

  - А время - деньги, вы забываете это, - сказал полковник.
  

  • Какое время! Другое время такое, что целый месяц за полтинник отдашь, а то так никаких денег за полчаса не возьмешь.

    ...чаще и чаще ему приходило в голову, что эта способность деятельности для общего блага, которой он чувствовал себя совершенно лишенным, может быть, и не есть качество, а, напротив, недостаток чего-то - не недостаток добрых, честных, благородных желаний и вкусов, но недостаток силы жизни, того, что называют сердцем того стремления, которое заставляет человека из всех бесчисленных представляющихся путей жизни выбрать один и желать этого одного. ...деятели для общего блага не сердцем были приведены к этой любви к общему благу, но умом рассудили, что заниматься этим хорошо, и только потому занимались этим.

    Он смотрел на нее, как смотрит человек на сорванный им и завядший цветок, в котором он с трудом узнает красоту, за которую он сорвал и погубил его.

    - В народе живы предания о православных людях, страдающих под игом "нечестивых агарян". Народ услыхал о страданиях своих братий и заговорил.

  • Может быть, - уклончиво сказал Левин, - но я не вижу; я сам народ, я и не чувствую этого.
  • Вот и я, - сказал князь. - Я жил за границей, читал газеты и, признаюсь, еще до болгарских ужасов никак не понимал, почему все русские так вдруг полюбили братьев славян, а я никакой к ним любви не чувствую?

    - Это слово "народ" так неопределенно, - сказал Левин. - Писаря волостные, учителя и из мужиков один на тысячу, может быть, знают, о чем идет дело. Остальные же восемьдесят миллионов, как Михайлыч, не только не выражают своей воли, но не имеют ни малейшего понятия, о чем им надо бы выражать свою волю. Какое же мы имеем право говорить, что это воля народа?

    - Да это газеты все одно говорят, - сказал князь. - Это правда. Да уж так-то все одно, что точно лягушки перед грозой. Из-за них и не слыхать ничего. ... Так-то и единомыслие газет. Мне это растолковали: как только война, то им вдвое дохода. Как же им не считать, что судьбы народа и славян... и все это?

    И все эти соображения о значении славянского элемента во всемирной истории показались ему так ничтожны в сравнении с тем, что делалось в его душе, что он мгновенно забыл все это...

  
  
  А тут у нас нехилая дискуссия развернулась :)

  23

  168