Рецензия на книгу

• 

  Marina-Marianna13 мая 2012 г.

  Эпитафия В.А.Моцарту
  Здесь обитает Моцарт,
  Он верил в Нечто,
  Чему названья нет,
  И нету слов, чтоб это объяснить.
  Он музыкой сумел сказать об этом.
  Когда он умер,
  Был отнят лишь его телесный облик.
  Сказали, что его не опознать,
  И труп зарыли в общую могилу.
  Но мы предпочитаем верить,
  Что никогда он не был похоронен,
  Поскольку никогда не умирал.
  Внемлите.
  Стаймин Карпен, перевод Д. Самойлова.

  
  

  Книга эта – исторический роман, а отнюдь не биография, документальная или романтизированная. Исторический – потому, что жизнь Моцарта тесно переплетена с историческими событиями времени, и, следовательно, эта книга является также и историей его времени. Роман – потому, что в создании образов и развитии действия автор прибегал к средствам художественной прозы. Однако труд этот никак не полет фантазии.<...>
  Книга эта – плод целой жизни. Автор старался писать о Моцарте так, как сам Моцарт писал свои произведения, – предельно просто и ясно; стремился изобразить его без предубеждения, без робости и лести, таким, каким он был. Музыка Моцарта – вот что вдохновляло автора в работе над книгой все эти годы. И если бурное и суетное существование всего рода человеческого может найти себе оправдание в творениях одного человека, то Моцарт, несомненно, был таким человеком.
  Дэвид Вейс, г. Нью-Йорк, Ноябрь 1967 г.

  
  

  Я человек не религиозный. Но читая эту книгу, я отчаянно хотела поверить. Поверить в то, что существует рай - для Моцарта. Что там для него свет, радость и возможность писать любую музыку и прекрасные оркестры, исполняющие эту музыку совершенно. Моцарт заслужил покой и Моцарт заслужил свет.

  Книга очень тронула своей аккуратностью. Это не демонический "Амадеус", тут нет ни чернухи, ни излишней высокопарности. Автор ничуть не кривит душой, утверждая, что старался описать земную жизнь Моцарта просто и ясно. Перед нами предстают живые люди, очень настоящие, очень земные. Нет ни чёрных, ни белых, есть люди со своими талантами и слабостями.

  И другая сторона - музыка. Трудно сказать, насколько достоверно автор передал чувства, охватывающие Моцарта при написании того или иного произведения. Скорее всего это лишь попытка понять, основанная на письмах и воспоминаниях, но всё же реконструкция. Но есть в этом главное - возникает желание слушать, попытаться понять, полюбить.

  
  

  Набросав первые аккорды симфонии, Вольфганг вдруг почувствовал, что в музыке есть что-то неземное, она подобна пению ангелов. И это еще не все. Сочиняя эту музыку, он становился причастен к борьбе за то, чтобы превратить суетное существование человека в нечто более ценное, нечто лучшее, нечто такое, что для всех было бы свято. В этой симфонии он призван возродить порядок из хаоса, в котором запуталась его жизнь, в котором погряз мир. Он испытывал потребность, властное желание из безобразия создавать красоту, из сумбура – стройный порядок. Пусть мир суетен и грешен, жизнь священна.
  Итак, он строил эту симфонию соль минор с величайшей тщательностью, соблюдая равновесие между мучительной грустью, одолевавшей его, и радостью бытия. Он думал: если этой симфонии суждено быть когда-нибудь исполненной – а в это он с каждым днем верил все меньше, – то некоторые объявят ее грустнейшей из всех когда-либо сочиненных им, другие же сочтут ее самой жизнеутверждающей, но и первые и вторые будут правы.

  
  

  Это о моей любимейшей, сороковой.

  Я никогда не задумывалась - и это стало для меня своеобразным откровением - о том, как выбирает композитор, что ему сочинять. Мне всегда представлялось, что настоящая музыка - лучшая музыка - пишется по велению сердца, души, а вовсе не на заказ. Каково же было моё удивление, когда страница за страницей свидетельствовали о том, что подавляющее большинство своих произведений Моцарт писал только под заказ. Что годами тоскуя по опере - он считал себя именно оперным композитором - он не брался за этот жанр, поскольку не было заказа, а значит, денег. Что даже когда заказ на оперу был получен, композитор был скован не только либретто и прихотями августейших заказчиков, но и возможностями выбранных для постановки певцов. Большое счастье, что три последние симфонии, написанные Моцартом "в сейф", не затерялись, не канули в Лету. А ведь композитор ни разу не услышал их исполнения!

  Счастье, что мы можем их слышать. Невозможно представить теперь, чтобы в этом мире не было бы Моцарта...

  9

  93