Рецензия на книгу
Доктор Живаго
Борис Пастернак
Lutic12 мая 2012 г.По-моему, прочитав 500 страниц отрывков из чьего-то дневника и описаний природы, я так чего-то и не поняла. И главный вопрос, которым я сейчас задаюсь: чего же мне не хватило?
Мне не понять, как можно обладать настолько живым и мыслящим сознанием, острым умом, но так и не найти свое место в том хаосе, который окружает его? Как можно человеку иметь сердце, способное вместить в себя столько любви, столько волшебной врачующей силы, но так и не сделать счастливой ни одну из тех чудесных женщин, которые его так незабвенно любят? Как можно иметь в себе столько неосознанного очарования, но не полюбиться читателю и не открыться ему?Я люблю всё особенное в тебе, всё выгодное и невыгодное, все обыкновенные твои стороны, дорогие в их необыкновенном соединении, облагороженное внутренним содержанием лицо, которое без этого, может быть, казалось бы некрасивым, талант и ум, как бы занявшие место начисто отсутствующей воли.
Ведь живой, дышащий и зрячий человек в мире, который стремительно меняется, должен выбрать свою сторону и свою дорогу, должен бежать туда – вперед, где неизведанное, пугающее, в тот залив, куда бурной рекой течет сама Жизнь. Все вокруг – ищут обходные пути, приспосабливаются. Кто-то навечно становится актером одной роли: Тоня –пристань для кораблей, вечная, верная, преданная. Антипов – воинствующий странник, бегущий от себя. В нем – вся кровавая суть гражданской войны.
Он мыслил незаурядно ясно и правильно. И он в редкой степени владел даром нравственной чистоты и справедливости, он чувствовал горячо и благородно.
Но для деятельности ученого, пролагающего новые пути, его уму недоставало дара нечаянности, силы, непредвиденными открытиями нарушающей бесплодную стройность пустого предвидения.
А для того чтобы делать добро, его принципиальности недоставало беспринципности сердца, которое не знает общих случаев, а только частные, и которое велико тем, что делает малое.
Стрельников с малых лет стремился к самому высокому и светлому. Он считал жизнь огромным присталищем, на котором, честно соблюдая правила, люди состязаются в достижении совершенства.
Когда оказалось, что это не так, ему не пришло в голову, что он не прав, упрощая миропорядок. Надолго загнав обиду внутрь, он стал лелеять мысль стать когда-нибудь судьей между жизнью и коверкающими её темными началами, выйти на её защиту и отомстить за нее.
Разочарование ожесточило его. Революция его вооружила.Каждый выбирает себе роль в сценарии, отведенной ему жизнью. Все они – застывшие статуи. Только Юрий Живаго не нашел ее для себя. Так и кто из них живет? По мне, так Живаго – мертвец, созерцающий жизнь.
Возможно, Пастернак хотел показать трагизм интеллигенции, оказавшейся не у места.Но мне трудно примириться с мыслью, что они герои, светлые личности, а я — мелкая душонка, стоящая за тьму и порабощение человека.
Да только мне думается, что Живаго, не случись революции, Гражданской войны, так же бездарно прожил бы свою жизнь. Это какой-то врожденный роковой человеческий изъян – отсутствие созидательной воли, как отсутствие руки или ноги.
Я действительно не во всем разобралась .Осталось тягостное впечатление недосказанности.
Хотя все – таки что-то чарующее в этой книге было – первые несколько глав очень атмосферные, так писать можно только лишь о детстве.856