Рецензия на книгу
Дело было так
Меир Шалев
countymayo9 мая 2012 г.…взять одну из многолистных газет, энциклопедию переворотов, скандалов, еврейских помолвок и дешёвых пылесосов, чтобы задуматься над грядущей катастрофой.
Илья Эренбург, «Виза времени»Похожее настроение у меня и было над страницами «Дело было так», последнего романа Меира Шалева. Катастрофа, правда, не грядущая, а вялотекущая, но это уже детали. Будут вам и перевороты местного масштаба, и скандалы, скандальчики, скандалища (книга начинается с того, что самый популярный в Израиле прозаик явился на встречу с земляками с накрашенными ногтями на ногах-с), и еврейские помолвки, свадьбы, брисы и похороны разной степени весёлости, и – встречайте звезду! – пылесос. Отнюдь не дешёвый, зато очень думающий и ответственный.
Бабушка вошла в дом, пересекла столовую и свернула в запретную ванную комнату. Свипер следовал за ней, с любопытством и волнением собирая силы для чистки в этом новом для него и очевидно важном месте, как вдруг ощутил, что на него снова набрасывают тот самый мешок, в котором он прибыл в мошав, и две сильные руки поднимают его и укладывают в ту же картонную коробку, и обматывают ее тем же крепким белым шнуром, и втискивают эту коробку в смирительную рубаху из старой простыни, родной сестры тех, что покрывают мебель во всех запертых комнатах, и вдобавок кладут на все это сверху толстое одеяло. А потом его хозяйка выходит из ванной и закрывает за собой дверь.
Несомненно, даже те, кто впервые слышат фамилию Шалев, понимают сейчас, что это уникум. Мир глазами пылесоса! А вы задумываетесь, как вас воспринимают ваши бытовые приборы? Проскальзывала мысль, что не только они – наши, но и мы – в некой мере их? Хотя, конечно, точка зрения в «Дело было так» преимущественно принадлежит Меиру Шалеву, отпрыску городского хлюпика-стихоплёта и девочки из огромной семьи, в которую как-то исподволь включились все жители мошава – сельскохозяйственного поселения «как колхоз, только наоборот».
Ну, что же, ничего нового, всё как обычно. Бабушка-тиранка, помешанная на опрятности, пришла из «В доме своём в пустыне». Смешная и трагическая рознь супругов – из «Эсава». Даже подземный бункер с оружием, и тот склонялся во всех падежах в «Русском романе», который, собственно, Шалева всеизраильски и прославил. Но, было бы желание, упрёк «всё как обычно» можно предъявить и самому бытию. Ничего нового: рождаемся, растём, вступаем в брак, любим, ненавидим, рожаем, стареем, умираем. Ничего запредельного.
Именно сейчас, написав слово «запредельного», я осознаю, что же меня так привлекает в прозе Шалева (и вообще в еврейской литературе). Чувство преемственности. Семейственность. То, что с лёгкой руки БГ последние лет тридцать называется «держаться корней». Перед внутренним взором появляются два полюса: на одном ничего из себя не представляющие прыщавые пацаны с района, которые никому ничего не должны и сим горды до пенсии, а на другом – зрелость, мужественность, спокойная ответственность. Это хочется видеть и в себе, и в близких.
«В шестнадцать лет еще думаешь, будто от отца можно сбежать. Еще не замечаешь в своем голосе его интонаций, не видишь, как повторяешь его походку и жесты и даже расписываешься, как он», - писал Салман Рушди. Шалев и его книги – это противоядие при отравлении вечными шестнадцатилетними.31148