Рецензия на книгу

• 

  SantelliBungeys11 сентября 2020 г.

  Воющие псы одиночества

  Тем кто способен обнаружить внутри себя скелет и с удовольствием прогуляться по Райскому Саду под львиный рык и шелест крыльев фламинго, нет необходимости искать причины к чтению Брэдбери .
  Знакомый, почти призрачный, трамвай и языки тумана на набережной. Белая крепость с одиноким огоньком у самой кромки прибоя. И старый аттракцион "русские горки", подгибающий передние ноги в последних судорожных попытках выстоять.
  Удивительные по яркости и расплывчатости образы, подталкивающие к поиску слегка магических зацепок реальности.

  Единение с героем всеми пятью чувствами и чем-то не имеющим точного определения, но позволяющим услышать скрип песка под подошвами, скользнуть рукой по старым перилам дома, двери которого давно не закрываются, пожелтевшие клавиши старого пианино, познавшего джаз, и дыхание за две тысячи километров, холодящее телефонную трубку.
  Как удивительно по- брэдберевски звучало сопрано Фанни, колыхался старый дом и иголка проигрывателя слегка поскрипывала по окончании. Темнота лестничных пролетов и постоянный отсчёт Генри. Чокнутый, которого знали и любили все...Неповторимые герои, с авторской печатью на образе.
  И даже мрачноватость самого исполнения лишь завораживала.
  Восхитительная и узнаваемая форма, с почти неосязаемыми упоминаниями из уже написанного...

  Что ж...теперь самое время перейти к плохим новостям.
  Странное содержание и разгадка линии, претендующей на детективную - финал, потерявший главное.
  Одиночество, которое требовало хоть крупиц внимания, хоть отголосок чувства и два человека с незаконченными рукописями, пишущими машинками и нитями к расследованию. Профессионал, который желает поверить, и дилетант, напарник смерти, желающий убедиться в своих предположениях. Умирающая часть города и призрак смерти, безмолвно взирающий из темноты и тумана на свои жертвы.
  Старые газеты, конфетти использованных трамвайных билетов - остатки прошлого, следы к разгадке череды смертей. Практически без наложения рук, но с тонким пониманием жажды жизни и обречённости пустоты.

  Иллюзия расследования и интуитивные метания. Утерянная нить пограничного состояния между реальностью и чем-то роковым мистически-витающим в прибое и шелесте дождя.
  Три образа безымянного героя, промелькнувшие в самом конце...
  Скомканное чувство неудовлетворённости от прочтения.

  61

  999