Рецензия на книгу

• 

  osservato7 мая 2012 г.

  «А просто я безгранично расширил сферу интимного»(с) Я думаю, Томас Вулф под словами Венички непременно бы расписался, бо у него в «сферу интимного» поместился весь мир.
  Все сконцентрировалось в шестистах страницах - картинки, звуки, запахи:
  

  
  Да, и утренний запах нагретых лужаек с маргаритками; расплавленного чугуна в литейной; зимний запах конюшни, полной дымящегося навоза и лошадиного тепла; старого дуба и ореха; запах мясной лавки — крепенькой тушки ягненка, пухлой подагрической печени, фаршированных колбас и красной говядины; и жженого сахара, смешанного с шоколадной крошкой; и растертых листьев мяты, и мокрого куста сирени; магнолии под полной лупой, шиповника и лавра; старой прокуренной трубки и ржаного виски, выдержанного в бочонках из обожженных дубовых досок; резкий запах табака; карболовой и азотистой кислоты; грубый псиный запах собаки; запертых старых книг; прохладный папоротниковый запах возле родников, ванили в сладком тесте и огромных рассеченных сыров.
  Да, и скобяной лавки — но в основном добротный запах гвоздей; химикалий в темной комнате фотографа; и юный запах масляных красок и скипидара; пшеничной пиары и черного сорго; и негра, и его лошади; варящейся помадки; морской запах чанов для солений; сочный запах зарослей на южных холмах; осклизлой банки из-под устриц и охлажденной выпотрошенной рыбы; распаренной кухарки-негритянки; керосина и линолеума; сарсапариллы и гуайяв; и зрелой осенней хурмы и запах ветра и дождя; и едко-кислого грома; холодного света звезд и хрупких замерзших травинок; тумана и затянутого дымкой зимнего солнца; времени прорастания семян, времени цветения и времени сбора спелого осыпающегося урожая.

  Брэдбери пишет: «Томас Вулф проглотил мир и изрыгнул лаву» (с) Кстати, о Брэдбери: по предыдущей цитате ясно видно, откуда взялось запечатанное летнее брэдберианское вино. И конечно, Вулф вполне был способен вобрать в себя и весь космос. Меня удивляет, отчего он не писал стихи, по-моему это было б подходящее вместилище для такого потока эмоций.
  Из своих личных тараканов: особенно горькой мне показалась тема родственных отношений, когда родители и остальные домочадцы – не самые близкие тебе люди, когда вы сосуществуете как пассажиры в поезде или постояльцы в гостинице, когда ты слишком поздно понимаешь, чего ты не сделал, не додал, не исправил и всю оставшуюся жизнь мусолишь и оправдываешься, придумываешь тысячу планов и картинок того, что можно было бы переиначить. Напоминание об этом очень болезненно.
  

  
  

  — Дурак, — сказал Бен. — Что ты хочешь найти?

  — Себя, и утоление жажды, и счастливый край, — ответил он. — Ибо я верю в гавани в конце пути. О Бен, брат, и призрак, и незнакомец, ты, не умевший никогда говорить, ответь мне теперь!

  И тогда, пока он думал, Бен сказал:

  — Счастливого края нет. И нет утоления жажды.

  — А камень, лист, дверь? Бен?

  Говорил, продолжал, не говоря, говорить.

  — Ты сущий, ты никогда не бывший, Бен, образ моего мозга, как я — твоего, мой призрак, мой незнакомец, который умер, который никогда не жил, как я! Но что, если, утраченный образ моего мозга, ты знаешь то, чего не знаю я, — ответ?

  Безмолвие говорило. (— Я не могу говорить о путешествиях. Я принадлежу этому месту. Я не смог уйти, — сказал Бен.)

  — Значит, я — образ твоего мозга, Бен? Твоя плоть мертва и погребена в этих горах; моя незакованная душа бродит по миллиону улиц жизни, проживая свой призрачный кошмар жажды и желания. Где, Бен? Где мир?

  — Нигде, — сказал Бен. — Твой мир — это ты.

  З.Ы. Я правильно поняла, что продолжение – «О времени и о реке» - на русский полностью не переводили?
  Апд. "О времени и о реке" перевели!

  10

  249