Рецензия на книгу

• 

  tatianadik8 сентября 2020 г.

  ... я взял и собрал людей и перетасовал их, и все они стали жить так, чтобы ты смеялась и плакала. (с)

  Как когда-то Волшебник из пьесы Шварца, захотев поговорить о любви, создал для этого целый мир, так зрелый и уже обласканный славой Рэй Брэбери однажды решил поговорить о смерти и заложил в двойственность названия своего романа одновременно экзистенциальную тоску и детективное начало. И посвятил свой роман уже ушедшим учителям, мастерам детективного и фантастического жанров, тем, кто в отличие от живых, всегда рядом, стоит только протянуть руку к книжной полке. Размышляя о жизни и смерти, он сгустил в романе краски жизни до темного нуара и наполнил его музыкой оперных арий Пуччини и Моцарта. И если в Вине из одуванчиков , автор смотрит на мир через рассветную розовую дымку, то здесь стекла его очков затемнены тенями дня уходящего. Хотя лиризм, ему присущий и пробивается порой "в дымке, дожде и тумане, то бишь в Венеции, на юге Калифорнии, где Бог только что выключил свет."

  Автор когда-то сам жил в этом маленьком городке на задворках Лос-Анджелеса, поэтому нас уносит поток его воспоминаний о своей молодости – трудные грошовые писательские заработки, несмазанная пишущая машинка, шоколадки на завтрак и обед, отсыревшая постель и бедность, не позволяющая даже позвонить любимой девушке, уехавшей на учебу в далекую Мексику.

  К началу повествования городок этот – мрачные и обветшалые руины, где постепенно оседают обломки старых поколений, те, кого блестящий Голливуд выплевывает за ненадобностью, а кто помоложе и поуспешнее бегут оттуда, как крысы с тонущего корабля. Город умирает и герой – летописец этого процесса. Дождь, вечер, одинокий пассажир в трамвае и внезапный голос на заднем сиденье, выкрикивающий, что «Смерть - дело одинокое». Как потом жалел герой, которого автор не решился наделить именем, что не обернулся не разглядел того, кто это произнес. Потому что дальше станет происходить нечто непонятное, страшное и пугающее, как в нуарных голливудских фильмах. Первое тело старика с трамвайной станции он найдет в ржавой львиной клетке, затопленной в канале, за ним последует его старушка-соседка, когда-то продающая канареек, потом обитатели дома, в котором живет знакомая автора – бывшая оперная певица, потом… И, кажется, что этот печальный список никогда не закончится. Полиции, как всегда, нужны реальные доказательства, а пока все укладывается в рамки несчастного случая или самоубийства, она бездействует.

  Одиночество и слишком живое воображение доводит героя буквально до умоисступления, стремительно увлекая за собой и читателя. Решимость найти убийцу и страх стать следующей жертвой наполнит его ночи галлюцинациями, не отличимыми от действительности, а может и впрямь обостренная писательская интуиция подсказывает ему следующие шаги убийцы? «Я трепещу, чего-то ожидая». Адреналин в крови, порожденный этой убийственной во всех смыслах ситуацией, внезапно даст герою силы продолжить свой давно заброшенный роман, он стремительно начинает выплескивать свои чувства и мысли на бумагу, а писательский гений в вихре скрытых цитат и аллюзий искажает и выворачивает реальность наизнанку так, что порожденное воображением уже не отличить от реальных событий. И возможно, именно это поможет ему в конце концов отыскать и наказать преступника.

  Хотя многое в романе кажется слишком причудливым и неоднозначным, автор оказался совершенно прав в том, что число одиноких и никому не нужных людей в мире всё увеличивается, так же, как людей, не способных ничем другим, кроме преступления, привлечь к себе внимание.

  
  ... кем они все были? Гравий на дорожке, мякина на ветру, пустые ракушки на взморье, карты без тузов, игральные кости без точек. Ни прошлого, ни настоящего. А я избавлял их от будущего.

  В отличие от других рецензентов, мне не удалось угадать убийцу, скорее я числила его одной из следующих жертв. А в процессе чтения нуарная стилистика романа, подкрепленная мастерством автора, просто замучила меня своей совсем не юношеской мрачной тоской и сарказмом, вновь отсылающими нас к его названию. Печальная, смущающая душу книга, совсем не похожая на более ранние произведения автора.

  69

  1,3K