Рецензия на книгу

• 

  old_bat1 мая 2012 г.

  Честно признаюсь - мне очень сложно писать об этой книге. Слишком жива в душе эпоха, краешек которой коснулся и меня лично. А не написать не могу - эта книга проросла в душу своими отдельными частичками.

  Не скажу, что всё очень понравилось. Были отдельные моменты, когда хотелось отложить в сторону книгу с вечными словами Станиславского "Не верю!". Но в этот момент включался здравый смысл, объясняющий моей эмоциональной натуре, что я могу верить или не верить, но в жизни всякое случается.

  Ох, какой сложный пласт отразила Людмила Улицкая в этом произведении. Период безверия и всеобщей подозрительности. И, в тоже самое время - период взаимопомощи и уважения к ближнему. Именно в этом контексте можно понять, что же происходило в семье Кукоцких?

  Почему бы просто не сесть, и попытаться решить возникшую проблему вместе? Почему Павел Алексеевич спрятался в алкогольном забвении, а Елена Георгиевна в мнимом безумии. Танин протест также легко укладывается в схему периода "хиппи" Уж просто поверьте на слово, множество судеб талантливейшей молодежи именно так окончилось. Лишь единицы смогли вернуться на твердую почву взрослого состояния. Кто виноват? Во многих рецензиях винят ПА. Он де должен был вместо благополучия нации больше внимания уделять семье и близким. Но, позвольте, в этом уж его точно нельзя упрекнуть. Весь период своей жизни Танечка жила в лучах любви и тепла родного гнездышка.

  Крышу её снесло именно благополучие нации и размышления о своем месте в этом бредовом мире, где все друг друга любят и очень легко отправляют в тюрьму. И не только за приверженность генетике или спасении истекающих кровью после криминального аборта женщин. Меня очень поразил именно этот момент:

  
  

  – Кого наливаешь? – деловито спросила Таня.

  – Плод человеческий, – ответила Рая.

  Таня звякнула ключом, отпирая стеклянный шкаф с мелкими металлическими драгоценностями, вытащила из сломанного бикса пинцеты, скальпели, фиксаторы, пересчитала весь этот старый металл поштучно и, подбирая зажимы, спросила делово:

  – Живой, мертвый?

  – Мертвый, – спокойно отозвалась миловидная Рая, расписалась в тетрадке за полученный инструментарий и стала неровно спускаться в полуподвал по круто прорубленной вниз лесенке...

  Она уже успела прогромыхать донизу и шкваркала рукой по стене в поисках выключателя, когда Таня поняла, что именно она спросила...

  
  

  Да, такое отношение характерно было во многих моментах жизни нашей счастливой страны. Таня поняла, что так не могут жить умственно нормальные люди. Тем более, что домашние так и не прониклись её ужасом. И, раз безумие - это норма, то надо поискать и других, которые смогут понять: о чем же болит её душа. Если честно, то именно в дальнейшей счастливой семейной жизни Тани я усомнилась. Быть на дне, и остаться чистой - так не бывает. Могут её любить и братья Гольдберги, может быть великолепным мужем и отцом богемный саксофонист Сергей. Но сохранить личность после такой глубины, мне кажется нереальным.

  Вторая часть очень хороша. Не мистическими описаниями или философствованием героев этой пустыни. Мне этот мир показался реальным только в преломлении взглядов на мир Елены. Она в него просто убежала. А какой нормальный женский ум выдержит и не спрячется от той боли, которую нанес самый родной человек. Боль, которую невозможно зализать-залечить?

  
  

  Ты не женщина. Ты не имеешь права голоса в этом вопросе.

  
  

  И ежу станет понятно, что такое не лечится. Возможно, она смогла бы простить ПА. Но только в том случае, если бы он смог понять, что он наделал, и смог изменить свой ум. А ум-то мужской. Женщину ему понять до конца невозможно, хоть миллион раз пытайся. Вот поэтому, мне и кажется, что не болезнь у Елены психическая, не пресловутый синдром Альцгеймера, о котором нам пытаются ненавязчиво сказать. Это бегство. Бегство в свой мир. Ведь и герои пустынной жизни имеют своих двойников в реальности. Мне этот мир Елены показался очень похожим на игру малышей: я ладошками закрою глаза, и меня уже никто не видит. Так вот грустно...

  Жизненное произведение написала Людмила Улицкая. Так и кажется, что зудят раны, прогнившие до костей. Когда герои решали вопрос, прав или нет ПА, отстаивающий легализацию абортов, я мучительно думала: прав он или нет. Убийство младенцев на одной чаше весов - смерть женщин от рук доморощенных коновалов (то бишь акушеров) - на другой чаше. И ответ у меня так и не нашелся. Да, я верующий человек, православная христианка. Но, как мне кажется, каждый должен иметь право выбора. Делать шаг на пути детоубийства, и как следствие сломленную психику в последующем. Или оставлять новорожденного в роддоме. Отказникам тоже ведь несладко живется в детдомах. Так и не смогла ответить.

  Только вспомнился мне такой реальный случай: Уже были разрешены аборты. Всё можно было решить легко в государственном медучреждении. Одна молоденькая девчоночка забеременела. Глупенькая была, вот и дотянула до срока, когда и самые закаленные гинекологи аборт не сделают, т.к. ребенок будет живым. Надоело этой девочке быть беременной, решила она, что прежнее состояние её больше устраивает. Помощницу нашла - подругу, подрабатывающую в роддоме санитаркой. Подруга была девочкой неглупой, видела, какие препараты используют для стимуляции родов. Помогла беременной подруге стать не беременной. А, надо заметить, что помогала она ей у себя на работе, в ночную смену. В каптерке, где санитарочки чай пили. Помогла, сверточек положила в ящик стола, проводила подругу утром, когда той немного полегчало. И, закрутившись в ритме уборок, обо всем забыла. Отработав смену, с чистой совестью пошла домой. Представляете теперь, что произошло, когда очередная смена решила чай пить? Да в ящике злополучного стола конфеты искать стала, а нашла сверток с убитым младенцем? Кстати, на суде обе подруги друг друга обвиняли знаете в чем? Только в том, что сверток с убитым младенцем никто из них не выкинул, а понадеялся на другого. Больше их никакие нравственные моменты не интересовали.
  
  Такие вот размышления у меня после прочтения книги. И на все 100% согласна с эпиграфом Симоны Вайль к книге:

  
  

  Истина лежит на стороне смерти.

  25

  162