Рецензия на книгу

• 

  olastr30 апреля 2012 г.

  Рецепт коктейля «Человек без свойств» по способу Музиля

  Для приготовления тысячи страниц романа возьмите Томаса Манна – 300 страниц, Пруста и Кафки – по 200 страниц, смешайте и хорошенько взболтайте. Разбавьте Стринбергом и для придания остроты добавьте «Бравого солдата Швейка» (по вкусу, но не переборщите), слегка оттените Цвейгом, долейте Хаксли и взбрызните Кортасаром. Употреблять коктейль нужно под «Марш Радецкого», стоя под портретом последнего австрийского императора и положив правую руку на томик Ницше или на партитуру Вагнера. Вы готовы? Выпили? И как Вам? (В этот момент появляется призрак Ван Гога и отрезает себе ухо).

  А если серьезно…

  
  Написать рецензию на этот роман – все равно, что сделать отзыв на эпоху. Это роман об Австрии перед первой мировой, но и не только об Австрии. Иногда мне казалось, что все это происходит где-то у нас и просто поражали совпадения, разговоры австрийских благородных и образованных людей в блестящем салоне напоминали мне беседы интеллигентов за чаем с плюшками из «Клима Самгина» Горького. Все они ищут какую-то идею, пытаются решить какие-то вопросы, говорят о пользе действия, о прогрессе, и все это до умопомрачения, и все это только разговоры. Видно что-то носилось тогда в воздухе, и разрешиться ему было дано в войнах и революциях, а не в идеях и словах.

  А эта самоирония? А некий комплекс неполноценности? А подшучивание над тем, как все нелепо устроено в этой конкретно взятой стране? Мы-то всегда думаем, что у всех все хорошо, только Россия не успела и не справилась, а австрийцы, оказывается, считали, что все вокруг подготовились к войне, даже русские вооружились и как-то там реорганизовали пехоту, только Австрия отстает.

  А иногда мне казалось, что и век-то в романе другой, а даты только для отвода глаз. О ком, к примеру, это могло быть сказано:
  

  
  

  Это была умная страна, и жили в ней люди культурные; как все культурные люди во всех местах земли, они в нерешительном расположении духа метались среди невероятного волнения, шума, скоростей, новшеств, конфликтов и всего прочего, что принадлежит оптическо-акустическому пейзажу нашей жизни; как все другие люди, они читали и слышали каждый день по нескольку десятков известий, от которых у них волосы вставали дыбом, и они готовы были волноваться, даже вмешаться, но дело до этого не доходило, потому что уже через несколько мгновений возбуждение вытеснялось из их сознания новыми возбудителями; как все другие, они чувствовали себя окруженными убийствами, преднамеренными убийствами, страстями, жертвенностью, величием, которые как-то вершились в образовавшемся вокруг них клубке, но сами они не могли дойти до этих авантюр, потому что сидели в плену в конторе или каком-нибудь другом учреждении, а когда освобождались под вечер, напряжение, с которым им уже нечего было делать, разряжалось в развлечениях, которые не доставляли им удовольствия.

  
  Господи, да о нас же! О людях, мечущихся в обществе потребления. Сто лет прошло, две войны за плечами, а так ничего и не изменилось, и это только иллюзия, что мы куда-то движемся. А вторая иллюзия, что были когда-то другие времена, человек всегда видит ад в своем времени, а золотой век относит в прошлое. Или в будущее.

  Но может сложиться впечатление, что это социальный роман. Нет, не только. Это роман о человеке, о его душе, о поиске, о несогласии, о двойственности, о чувственности, об аде и рае, о морали и преступлении – обо всем том, что всегда волновало человека, и в постижении чего он так недалеко продвинулся. Главный герой – человек без свойств, и это отсутствие свойств – своего рода конек автора. И как трудно уловить суть Ульриха, так трудно уловить и суть романа, роман тоже не имеет свойств. Или он (и роман, и герой), напротив, обладает всеми свойствами, но они не увязаны в какую-то систему, не имеют ключевой идеи над собой. Но ведь это и есть жизнь во всем ее многообразии, о которой нельзя сказать, что она имеет какую-то идею, она просто переливается всеми цветами, предстает то светлой, то темной стороной, увлекает нас потоком и несет, несет, несет. И вдруг кончается. Это никогда не логическое завершение, всегда обрыв, и лишь потом, пост фактум, кто-то находит во всем этом какую-то идею. Видимо, для своего удовольствия.

  Роман не закончен, но при сюжетной своей незавершенности, он имеет внутреннюю цельность. Последние главы, которые были опубликованы посмертно, представляют собой нечто лежащее за пределами повествования, но в то же время оно является самым главным. Это как взгляд в распахнутую дверь другого мира, я потому вспомнила Хаксли в своем коктейле, что Музиль открывает нам двери восприятия (об этом здесь Олдос Хаксли "Двери восприятия" ) и оставляет нас на пороге. Мне кажется, что Музиль намного опередил свое время, он опередил и наше время, он вне времени.

  Я не стала бы советовать читать эту книгу всем, до нее нужно созреть, она интеллектуальная, местами ироничная, местами скучная, местами парадоксальная, а порой совершенно невозможная. К ней нужно идти, к ней нужно готовиться, для нее нужно иметь определенный опыт и чтения, и жизни. Но когда ты готов и приступил, то это как лететь с горы по неведомой местности, не зная, что тебя ждет в конце: то ли рай, то ли пропасть. И жутко, и невозможно отступить.

  50

  523