Рецензия на книгу

• 

  ElenaKapitokhina18 августа 2020 г.

  Как накропать бестселлер и стать признанным классиком жанра? Как собрать наибольшую аудиторию? Будем как Симмонс:

  Напишем полдюжины историй, для самых разных читателей. Привлечём подростков приключениями среди дикарей и тайной, которую скрывает пещера. Для домохозяек и кисейных барышень развернём историю бравого солдата, этакого Саида из Лоста, попеременно то разящего всех врагов, то трахающего единственную и неповторимую женщину из сновидений, живущую (чего не сделаешь для тайны?) в обратном ему направлении, из будущего в прошлое. Для непослушных девочек, которые любят плохих парней, создадим «поэта» с грубыми, нахальными и скотскими повадками и непомерной гордыней. Добавим девочек для развлечений и бестселлер, который пишет «поэт». Для любителей миссис Марпл сделаем одну из героинь частным детективом. Добавим погонь, Италии, ковров-самолётов и секса. Затронем родительские чувства всех матерей и отцов, рассказав душещипательную историю о том, как идеальная дочь идеальной пары вдруг начала возвращаться к младенчеству, и что из этого вышло. Добавим разных религий. Для поклонников эпоса представим повествование о расцвете и кончине целой цивилизации, о её правителях, мятежниках и путешествиях во времени. Добавим секса, шпаги, ковров-самолётов, дельфинов. Собственно, почему нет? Кто-то что-то имеет против дельфинов?
  Для любителей ужастиков создадим общего для всех историй монстра – Шрайка. Для евреев окрестим его Големом.
  А чтобы всё это было в духе времени, снабдим нашу мыльную оперу космическим антуражем, добавив пару-тройку недавних научных теорий. Опля, готово: теперь книга принадлежит жанру научной фантастики, и вообще – космоопера. Молодёжь у наших ног.
  А чтобы привлечь поколение постарше и посолиднее, рассыпем-ка среди текста ворох цитат из поэтов, Китса, Йетса, Эзру Паунда вспомним… Пусть классиков наши герои цитируют целыми страницами на память. Да и раз уж наша история состоит из нескольких, почему бы всю книгу не построить на манер Декамерона, бестселлера прошлых эпох? Построим. А кораблям дадим названия мифических деревьев. Что? Игдрассиль один? Ну тогда будем звать их латинскими названиями видов древесной поросли – умно прозвучит.

  Научная фантастика бывает разная. Можно брать научную теорию и на её основе строить сюжет, чтобы каждый сюжетный поворот освещал какой-либо из аспектов этой теории. Можно поступать наоборот и делать как Симмонс: создавать мыльную оперу, замазывая дыры наугад взятыми из разных теорий фактами. Горе твёрдой НФ в таких космооперах – связной теории нет, но попробуй кто сказать, что это не НФ – закидают камнями. Как же не НФ, когда тут и тебе теория относительности, и межпланетные перелёты… И вот уже Симмонс зачислен ордами привлеченных на его сторону домохозяек классиком НФ… Классиком космооперы. Герои Симмонса цитируют классиков 18-20 веков, хотя со времени «Старой Земли» прошли тысячелетия. Что же, за эти сотни веков литература стояла на месте? Или просто Симмонс не в силах выдумать достойную стать классикой литературу последующих тысячелетий? Что? Классика незыблема? Ну-ну. Мне вспоминается единственное за всю книгу Винджа (я про «Пламя над бездной») упоминание литературы 20-ого века – поэмы шведского нобелевского лауреата Мартенсона — с железобетонными основаниями: во-первых, потому что в поэме речь о космическом корабле, на котором улетают с потерпевшей катастрофу Земли остатки людей, обречённые на смерть в космосе, когда закончатся запасы воздуха. Сечёте, да? В эру, когда космические перелёты – обыденность, если что-то и вспоминать – так это поэму о космическом полёте. Возможно, что и первую в своём роде – 1956-ого года рождения. А не общечеловеческие страдания, выплаканные Китсом, потому что их выплакивали и до Китса, и после Китса их не менее душераздирающе выплакивают и будут выплакивать дальше. Во-вторых, у Винджа вспоминают поэму шведского лауреата, а не какого-то ещё, потому что во вселенной Винджа представители человеческого рода произошли от норвежцев и их соседей, норвежский язык и культура стали прародителями их языка и культуры, а не тривиальный английский. В-третьих, её вспоминают в точно такой же ситуации, с кораблём с людьми и их геноцидом со стороны всех иных форм жизни, то есть, лететь в пространстве, пока не кончится воздух. К Симмонсу это имеет отношение исключительно как железобетонные основания каждой мелочи, которые у него отсутствуют вовсе.

  К сожалению, у меня не получилось найти в его историях и психологической достоверности. Начиная с их изложения: представьте, что за обедом вам надо успеть рассказать совершенно незнакомым людям историю своей 60-70-летней жизни, уложившись в полчаса. Маловероятно, что вы будете углубляться в детали пейзажа, не играющие никакой роли в сюжете. Нет, вы постараетесь изложить основные события и ваши действия в хронологическом порядке, возможно, местами это будет приправлено рефлексией, но – и только. Вместо этого рассказчики Симмонса страдают потрясающей памятью на пейзажные зарисовки и вставляют их везде, где только можно. Его «поэт», дабы оправдать своё «поэтическое» отличие от остальных, и вовсе излагает свою историю отдельными главами, называя их зарисовками и т. д. и т. п. Рахиль – та самая девушка, возвращающаяся к младенчеству – будто совсем не была в переходном возрасте и вообще не доставляла неприятностей родителям. Где же правда? Родители её ни разу друг с другом не поругались за всю жизнь. Как можно в это верить? Все сцены со сношающимися персонажами настолько эмоционально одинаковы, что считать это достоверным – значило бы обесценивать индивидуальности и характеры всего человечества. Очевидно, сознавая свою несостоятельность по части психологических связок, Симмонс буквально тычет в глаза читателю единственным и очевидным обоснованием того, что частная сыщица терпеть не может заносчивого «поэта»: ведь она любила поэта истинного – восстановленного Китса… На фоне полного отсутствия какой-либо достоверности в мотивации и поступках персонажей это просто торчит и бьёт в глаза, как шитый белыми нитками шов.
  Помимо всего этого, Симмонс следует дурнейшему примеру дурнейшего из своих героев — «поэта», клепая бестселлер-профанацию циклами. Клепать бестселлеры оказалось так просто, — говорит «поэт», основываясь, видимо, на опыте своего создателя.

  Увы, но я предпочитаю стройную, обоснованную НФ, такую как у Цысиня и Винджа, а не это вот всё.

  Слушал я это всё с безумным ускорением 1,6, что говорит о медленной начитке чтеца - Петра Маркина. На мой вкус его голос чересчур низкий, привыкал я страшно долго. К концу книги он даже разыгрался, но всё-таки все вопли персонажей вопить ему было стремновато - стеснялся он их вопить вплоть до последних страниц. А если уж берёшься играть, так играй. Там ещё местами звучала музычка, но звучала она так же несмело, тишайше, и вскорости смолкала вовсе. Учиться им ещё и учиться музычкой фантастику оформлять.

  27

  1,6K