Рецензия на книгу

• 

  JohnMalcovich16 августа 2020 г.

  «Быть сломленным легче, чем сгибаться»

  «Ниже нельзя было пасть. Он достиг дна. Живодер, душитель бедняков – он не заблуждался относительно своей должности.»
  Когда нечего писать про достопочтенного Сервантеса, автору книги ничего другого не остается, кроме как писать про эпоху, в которую жил испанский писатель. И описания эпохи оказываются значительно интереснее, нежели сам образ Сервантеса. Чего стоит только король Филипп, жены которого умирали одна за другой загадочным образом. Вообще, по стилю и красочности повествования книга напоминает знаменитого Уленшпигеля. Опасаясь независимости испанской церкви, папа римский всячески отвлекал короля от порочных мыслей, науськивая того на легионы еретиков, которых нужно было казнить, казнить, и еще раз казнить. Когда еретики начали заканчиваться, то взялись за бои быков. Устроителей отлучали от церкви, убитых в боях запрещали хоронить по церковному обряду. Но тут уже испанская церковь не дала слабину, а делала все вопреки требованиям папы. В то же время, испанская церковь не боялась наказывать лютеран, не смотря на то, что папа римский не давал таких указаний. Испанская инквизиция демонстрирует свою силу, и король ей способствует. Епископства не верных инквизиции архиепископов разоряются, и деньги забирают в пользу казны. Одновременно с потерей уважения римская церковь теряла и последователей латыни. Этот язык постепенно переставал господствовать в Европе. Когда папа присылает в Испанию своего легата, то тот первым делом вынужден учить испанский язык. И в роли учителя ему судьба подсовывает Сервантеса, которого протежируют со стороны. Сервантес считает себя идальго, то есть сыном достойного человека. Но это ничего не значит. Идальго может быть каждый, например – живущий в резиденции короля согласно указу. Даже оружейник или поваренок. Сервантес вынужден сделать выбор того времени: три вещи: «церковь, море, дворец. Избери одну – и нужде конец». Сервантес избирает служение церкви, и вскоре его направляют в Рим. Он пополняет огромную армию тунеядцев при Ватикане. Церковь для Рима – это все. В городе не было иных занятий. Кроме поездок в каретах с окнами в потолках, чтобы разглядывать дам в окнах. Раскол в церкви растет. Страны может объединить только война, единая война против общего врага. Образно говоря – Гитлера 16-го века. И таким Гитлером становится турецкий султан. У султана вовремя для папы появляются свои эсэсовцы – янычары, которые издеваются над христианскими пленниками. Все католические короли должны объединиться против турок. Даже царь Московии не станет исключением. Священникам запрещают ношение бороды. Получается, что Петр I лишь выполнял приказ римской церкви, когда резал бороды в России. Испанцы так же не желали расставаться с бородами. Сервантес оформляет все эти приказы. За супружескую неверность полагается бичевание и пожизненная тюрьма. Любовницу Сервантеса, которая была жрицей любви, изгоняют из Рима и из христианского государства. Вместе с проститутками город вынуждены покинуть сотни ростовщиков, продавцов драгоценностей и так далее. Тогда гетер перераспределяют в отдельный район вместе с обычными потаскушками. Потом куртизанки показывались только в окнах, как в районе красных фонарей. Чтобы пройтись среди мужчин, они ходили в церковь. Чтобы отвлечь папу от куртизанок, пришлось срочно турецкому Гитлеру организовывать резню христиан на Кипре. Реакция не заставила себя ждать: папа взял на себя шестую часть военных расходов, Венеция – две шестых, Испания – половину. Сервантес, как настоящий замечательный человек, сразу отправляется на войну с неверными. Отправляется в гневе. И это странно, как минимум. Ведь до того, его не страшили казни испанской инквизиции над еретиками. Впрочем, задор Сервантеса быстро иссякает. Он заболевает и оказывается не годным бойцом. Так же как до того оказался не годным священником. Когда он после военных походов, уже однорукий, начинает бродить по стране, то выясняется, что эссесовцы, то есть инквизиция, буйствовала не в каждом городе. Отдельные города были освобождены от ее набегов. Сервантес в кабаках рассказывает фантастические истории про свое участие в войне, его охотно слушают. Он – почти талант. Он красочно рассказывает про янычар. А где-то рядом промышляют пираты Алжира, которые делают набеги на селения и порабощают христиан. Каким-то чудом Сервантес получает рекомендательное письмо к самому королю и направляется в Испанию. Король Филипп для него – это врата к новой жизни. Но в дело вмешиваются пираты (другой вариант гитлеровцев того времени). Алжирские пираты занимались работорговлей. Тех из пленников, за которых не могли выплатить выкуп, они превращали в рабов-гребцов. Им они отрезали уши, некоторым выкалывали глаз. Кстати, почти все пираты были урожденными христианами, ставшими потом ренегатами и перекинувшимися в ислам. Они свирепствовали сильнее турок и мавров. Но вот Сервантеса они не мучают. Наоборот, угощают его вином и мясом. Ждут за него большой выкуп. В Алжире Сервантес видел, как люди, переметнувшиеся в ислам, делали себе карьеру. Под полумесяцем собиралось все, что сбилось с пути, все, что было гонимо разочарованием. Примечательно, что ренегаты от других религий имели преимущество перед родившимися мусульманами. Пираты яростно сопротивлялись испанцам. На невольничьих рынках рабов выкупали за 15 дукатов в ожидании выкупных трехсот. Пока ожидался выкуп, раб должен был работать. По рынку спокойно гуляли монахи-тринитарии, которые способствовали делу выкупа. Рабам не позволяли переходить в ислам. Плоть стоила дороже души. Сервантес умел писать в отличие от других рабов и начал помогать пиратам писать письма с требованием выкупных. В письмах он старался по максимуму разжалобить получателей, тренируя свой литературный стиль. Периодически Сервантес пытался организовать побег, но ничего не получалось. Лишь поверивших ему рабовладельцы жестоко наказывали. А его не трогали. «Многократно достойный смерти в глазах алжирских правителей, он оставался на свободе, и ни один волосок с его головы не упал. Никто не принуждал его к работе.» Сервантеса выкупили монахи посредники. Сервантес становится должником уже монахов. Такие «герои» как Сервантес наводняли страну и проводили время в кабаках, рассказывая истории про свои подвиги. Сервантес не просто рассказывает. Он пишет пьесу. Сюжет придумывает на заказ. Темой пьес становятся недавние события, например, осада Маастрихта. А потом Португалия внезапно примыкает к Испании и все владения и колонии Португалии становятся испанскими. И Сервантес, о чудо, становится королевским письмоносцем. Он посредничает между королем и африканским наместником. Но это счастье длится недолго, и снова про него забывают, он снова беден. Он продолжает писать пьесы. Его даже издают. Но народ не в большом восторге. Как сказала ему его жена: «Чего стоит твоя турецкая битва рядом с победой Пальмерина над пятнадцатью трехглазыми великанами!» Сервантес от горя начинает работать в продотрядах того времени (да здравствуют большевики!) Во главе податного отряда он отбирает у людей пшеницу, масло, вино и так далее. Его должность – королевский провиантский комиссар! Быть может потому и избрали в СССР Сервантеса любимым писателем, что он был запятнан продразвёрсткой? «Королевские провиантские комиссары объезжают на своих мулах изнемогающую страну, они выжимают из выжатых последние соки. Глухое отчаяние и ненависть сопровождают их появление.» На эти должности было мало желающих. Сервантес подошел для сдирания кожи с крестьян. Ниже нельзя было пасть. Он стал живодером и действовал от имени короля. Как библейский мытарь он вызывал отвращение и от него отворачивались люди. Благой целью, оправдывающей все его преступления, был готовящийся крестовый поход против Англии! Ну ничего не меняется в методичках. И Наполеон потом будет готовиться к войне против Англии, но пойдет в Россию. И Гитлер туда же… Впрочем, Сервантес перестарался и реквизировал церковное добро. За это его отлучили от церкви. Потом его обвинили в том, что он не чистокровный ариец, в смысле не чистокровный христианин. Ему нужно было доказать, что он происходит из старой христианской семьи, в которой четыре последних поколения свободны от примеси мавританской или иудейской крови. Без такого документа его не могли принять на должность чиновника. Но был выход и тут. Считался чистым тот, в чьем роду, со стороны отца или матери, были члены инквизиции. Считался чистым тот, кто не платил «телесного налога». Был целый список таких исключений, и люди платили деньги, чтобы стать «арийцами». Потом испанская Армада под руководством чистокровного испанца потерпит сокрушительное поражение, и Испания утратит свое морское могущество. Армада в составе 20 000 лучших старых солдат будет потоплена. Вместе с ними погибла и армия кормилиц, которая была забрана на военные корабли с целью снабжения грудных младенцев Англии папистским молоком взамен еретического. Вот вам и крестовый поход! Сервантес, чтобы избавиться от долгов, принимает участие в конкурсе на лучшую пьесу в Испании. Он еще пишет и сонет, прославляющий битву против англичан, позорно проигранную герцогом Медина-Сидонием. Но ничего не помогает. Его бросают в тюрьму. В тюрьме условия как в плену у пиратов: за все надо платить. Сервантесу и в тюрьме везет. Преступники принимают его за своего и думают, что руку ему отрубили на плахе за воровство. Потом Сервантес наконец-то стал писать книгу, высмеивавшую рыцарские романы. Про Дон-Кишота, который пытался спасти тех, кого не нужно было спасать. И который не получил за это даже благодарности.
  На этом можно было бы и поставить точку. Подивившись тому, как все повторяется в истории. Меняются лишь названия: гитлеровцы, янычары, инквизиция и так далее. И все против Англии и т.д. и т.п. Но просмотрев жизненный путь Бруно Франка, который эмигрировал в Голландию, где и издавал свое произведение, и на показательный запрет его сочинения в нацистской Германии, то можно понять, что все это было типичной заказухой. И когда Бруно Франк писал про Сервантеса, подтасовывающего факты про исторические сражения, то он подразумевал самого себя. А это значит, что не имеет его книга никакой ценности с точки зрения правды. Аминь!

  4

  352