Рецензия на книгу

• 

  Lika_Veresk10 августа 2020 г.

  «Для человека никогда не поздно»

  Удивительная по своей глубине книга! Казалось бы, что нового можно сказать о таком человеческом пороке, как скупость? Скупой – один из вечных образов мировой литературы, привлекавший внимание писателей на протяжении множества столетий. Гарпагон, Шейлок, Гобсек, барон Филипп, Плюшкин… «У Мольера скупой скуп – и только; у Шекспира Шайлок скуп, сметлив, мстителен, чадолюбив, остроумен», – замечал Пушкин. А у Ф. Мориака? У него скупой – настолько психологически сложный образ, насколько сложна сама природа человека: в нем столько граней, что не устаешь удивляться. Этим он мне и интересен.

  Главный герой – внутренне противоречивая, раздвоенная натура, впрочем, как всегда у Мориака. Мы не узнАем его фамилии, лишь имя – Луи. Успешный адвокат, эрудит, человек широкого кругозора и поразительного здравомыслия. Отпрыск семьи разбогатевших крестьян, вышедших в люди, но презираемых за своё плебейство аристократами, он сохраняет «вошедшую в плоть и кровь безотчетную привязанность к земле, инстинкт крестьянина, любовь к своим виноградникам» (как Тереза Дескейру в одноименном романе – к соснам).

  Книга написана в форме исповеди героя (1 часть) и его дневника (почти вся часть 2). Со страниц произведения встает образ человека, маниакально жаждущего обогащения, в угоду низкой страсти обделившего себя обычными человеческими радостями, детской любовью, семейной гармонией. Его счастье могла бы составить молоденькая гувернантка, но он измучил ее нелепой подозрительностью, недоверием и собственническими притязаниями. Он мог бы попытаться стать счастливым с Маринеттой, но возобладала «бешеная страсть к деньгам». Вместо искреннего чувства он довольствуется продажными отношениями – ведь, по его представлению, «на всё есть своя такса». К людям относится, как к вещам, как к своей собственности.

  Вместе с тем герой – «изверг и палач», по его же характеристике, – способен переживать глубокие чувства (любовь к дочери Мари), может ценить чужую чистоту и искренность, – именно этим его привлекает племянник Люк:
  

  
  Чистота его не казалась основанной на каких-то принципах, благоприобретенной и сознательной: это была прозрачность ручья, бегущего по камешкам. Его облик блистал чистотой, как блещет росою трава на лугу.

  Соприкосновение с миром людей, не возводящих золото в культ (Люк, Маринетта), на время отрезвляет героя, заставляет его проникнуться к ним уважением, даже восхититься их бессребренничеством и умением радоваться жизни, которое ему недоступно. Ему очень хотелось бы приобщиться к этому «неведомому миру доброты». Но побеждает всё же маниакальная страсть к деньгам: она прямо порабощает героя, подчиняет его себе.

  Исповедь Луи – это его тщетная попытка достучаться до сердца жены, рядом с которой он всю жизнь тяготился ее холодностью, отстраненностью, нежеланием общаться:
  

  
  Почему никогда ты не говорила со мной? Быть может, нашлось бы у тебя такое слово, от которого раскрылось бы моё сердце … И вдруг бы ты раскрыла мне свои объятия. И я бы вымолил у тебя прощение. И оба мы пали бы на колени друг перед другом.

  Его жена – мать, готовая на всё ради детей (я впервые встретила у Мориака такой образ), готовая даже порвать с мужем, если от него будет исходить угроза их душам. Она воспитана в глубокой вере, но ГГ не верит в эти «основы веры», считая их «кучей ханжеских привычек, правил, формул». В этом можно усмотреть своеобразное проявление бунта героя.

  Свое сердце ГГ называет «клубком змей». Однако он осознаёт свои пороки, тяготится ими, и это отличает его от сонма богачей-скупцов мировой литературы. На самом деле «клубок змей» – это его ближайшие родственники, дети, внуки, жаждущие лишь денег. Алчные, жестокие, бесчеловечные, они вовремя не сообщают ему о смерти жены, хотя знают его парижский адрес. Тяжело больной старик оказывается один против целой стаи молодых волков.

  Видя ссору своих детей за богатство, ГГ вдруг осознает, что это самое богатство перестало его интересовать, что он освободился из-под его власти. И жажда мести тоже утихает. И наступает облегчение, ощущаемое даже физически: с корнем вырвано то, что, казалось, «крепко вросло в самое нутро». Так перед смертью наступает его просветление и нравственное возрождение. Обретенная к концу жизни Вера противостоит «разумной, умеренной набожности» его детей. Он надеется, что низменная страсть к наживе не пустила глубоких корней в их душах, а потому может быть искоренена. Ведь для человека «никогда не бывает поздно» вернуться к своим подлинным истокам, стать духовно чище и выше. В свете нового отношения к жизни героем по-новому воспринимаются окружающие: «люди не такие уж подлецы, как нам кажется». И даже в подлеце Фили герою вдруг увидится человек, не желающий утрачивать чувства собственного достоинства. Отрадно, что в финале судьба дарует герою щедрый подарок – душевную близость с внучкой, теплоту человеческих отношений, которые теперь уже он способен оценить.

  23

  754