Рецензия на книгу
Защита Лужина
Владимир Набоков
Desert_Rose10 августа 2020 г."Он не просто забавляется шахматами, он священнодействует"
Иногда у меня бывают сны, в которых пространство сужается и становится смутно различимым. Я пытаюсь поднять взгляд выше, но что-то постоянно мешает, ограничивая обзор. Окружающее видится вспышками цветов и форм, я оказываюсь в знакомых местах, но они иные, странные и запутанные, резко переходящие друг в друга. От этих сновидений мне некомфортно. Но это просто сны, просто попытки моего мозга упорядочить действительность и обработать впечатления. Для героя набоковского романа этот неясный сюрреалистичный мир – его реальность.
Лужин бредёт по жизни, считывая пёструю действительность набором пятен и геометрических фигур. В этом тумане он натыкается на людей и ситуации, безликие и словно бестелесные. Ему страшно и до ужаса неуютно, ему хочется всё упорядочить, но мир хаотичен, и с линейкой к нему не подступишься. Но можно попробовать подступиться с шахматной фигурой. Тихий и нервный ребёнок в дореволюционном Петербурге открывает для себя волнующий мир шахмат. Он читает игру, как когда-то его дедушка читал партитуру, он играет со страстью и блеском в глазах. Есть только чёрные и белые фигуры на доске, часы и бесчисленные комбинации, со скоростью света проносящиеся в голове. Партия становится его музыкальным произведением, безупречной игрой оркестра, нашедшего точное звучание для каждой ноты.
Фрагменты и обрывки реальности мелькают где-то на периферии сознания Лужина. Проносятся мимо война, крушение империи, города и гостиницы в эмиграции, новые лица и люди. Он всё глубже погружается в пучину шахматной игры. Шахматы – его единственная гармония, его спасение и его проклятие. Без них невозможно, но с ними невыносимо, и так хочется сбежать туда, где он был ещё только наивным ребёнком, а не взрослым Лужиным, где ещё не было страшных перемен, а мир казался простым и понятным.
Ночи были какие-то ухабистые. Никак нельзя было себя заставить не думать о шахматах, хотя клонило ко сну, а потом сон никак не мог войти к нему в мозг, искал лазейки, но у каждого входа стоял шахматный часовой, и это было ужасно мучительное чувство, – что вот, сон тут как тут, но по ту сторону мозга: Лужин, томно рассеянный по комнате, спит, а Лужин, представляющий собой шахматную доску, бодрствует и не может слиться со счастливым двойником.36771