Рецензия на книгу

• 

  LoraG12 апреля 2012 г.

  Странное дело – мне не симпатичны практически все персонажи (пожалуй, кроме Рут и Харри), а книга понравились очень. У Ирвинга поразительная способность сводить в одной книге множество человеческих странностей, сложных персонажей и удивительных сюжетов.
  

  
  

  Я начинаю с персонажей, а это приводит меня к проблемам, которые у этих персонажей могут возникнуть, и так вот каждый раз и складывается история.

  Эти слова Рут о том, как она пишет роман, очень хорошо подходят самому Ирвингу. Вообще, тема сочинительства и литературного труда одна из главных и сюжетообразующих. Четыре писателя, четыре судьбы, связанные давней трагедией и ее последствиями. Тэд и Марион потеряли в автомобильной аварии двух сыновей-подростков. Через некоторое время у них родилась дочь Рут, все детство которой проходит под воспоминаниями о погибших братьях, причем и в переносном, и в прямом смысле – весь дом увешан их фотографиями, за каждой из которых своя история.
  

  
  

  в течение многих лет, после того как мать бросила ее, она пыталась вспомнить, на каком гвоздике висела какая фотография. А когда ей не удавалось точно восстановить в памяти эти фотографии, Рут принималась выдумывать все остановленные мгновения их коротких жизней, закончившихся до ее появления на свет. Томас и Тимоти погибли еще до ее рождения, и это тоже отчасти повлияло на то, что она стала писательницей. Сколько она себя помнила — она всегда была вынуждена воображать их.

  Рут стала довольно известной писательницей, ее романы хорошо продавались в Америке и Европе. Во время пребывания в Амстердаме у нее возник новый замысел, для нее совершенно необычный (она никогда не писала книг от первого лица, полагая что «чистота воображения лучше воспоминаний»). Она придумала персонажей и основу сюжета, а для достоверности деталей надо было получше узнать жизнь голландских проституток. И вот тут-то история становится очень личной, странным образом оживает детская страшилка, сочиненная ее отцом. То, что происходит с героиней в Амстердаме, побуждает ее изменить свою жизнь.

  
  

  Рут Коул требовался редактор для ее жизни больше, чем для ее романов.

  Писательницей стала и Марион. И Эдди – юный любовник Марион, пронесший чувства к ней через всю жизнь.
  

  
  

  Эдди писал традиционные автобиографические романы (все они представляли собой перепев одной и той же неизбывной темы), и, несмотря на тщательность его письма (у него был весьма прозрачный стиль) и верность времени и месту (и характерам, которые отличались достоверностью и оставались самими собой), его романам не хватало воображения, или, иными словами, когда он предпринимал над собой усилие и отпускал вожжи своего воображения, его романы утрачивали достоверность.

  Мне показалось, что многие свои взгляды на писательство в целом Ирвинг вложил в уста Рут, предвосхищая традиционные обвинения в «странности» и «отклонениях»
  

  
  

  Что касается так называемых «отклонений», то Рут знала: для некоторых читателей оскорбительно было уже одно их присутствие — что уж там говорить о смаковании. К тому же Рут Коул вовсе не была уверена, что она и в самом деле непомерное внимание уделяет «отклонениям». Главное ее опасение состояло в том, что «отклонения» эти распространились так широко, что какое внимание ни уделяй им, непомерным оно не будет.

  
  Как ни странно, конец у этой не очень веселой истории какой-то уж слишком "хэппи", примиряющий "со всеми призраками и скорбью".

  18

  73