Рецензия на книгу

• 

  evanyan3 августа 2020 г.

  Кому это надо? Никому не надо?

  «Только ныне масштаб поражений неравен.
  От былого осталась лишь зыбкая тень:
  Там Тулуза сдана, здесь – завален экзамен».
  М. Котовская

  «Старик» – какой-то потрясающий опыт советского постмодернизма в сочетании с реализмом. Герой Трифонова, ровесник века, из застойных 70-х оглядывается на свою долгую жизнь, отразившую все вехи советского проекта, и пытается постичь общее и частное.

  Встречаем мы Павла Евграфовича Летунова, старого коммуниста, воевавшего еще в Гражданскую, в 1973-м, на излете жизни. Письмо от такой же старой знакомой будоражит память и отправляет героя и читателя не просто в поход до санатория за «спецобедом», а в долгое путешествие от себя образца 1914-го к себе нынешнему. Внутренний монолог героя будет длиться 80 страниц и расскажет обо всем – недавних путешествиях, дореволюционной жизни, Гражданской, именах и датах (к ним герой особенно внимателен). Перекидываясь с одного на другое, цепляясь с пятого на десятое, герой пытается понять не просто себя самого, но и целую эпоху – буйную и странную пору строительства нового мира, когда за три месяца хотелось сломать многовековой уклад страны.

  Главный герой много времени провел на юге страны, мотаясь по фронтам и станицам, экспроприируя и изымая, был даже главой ревтрибунала. И он же был свидетелем политики «разказачивания», о которой сам отзывается как о безумии, – вспоминая, как запрещали слово «казак» и штаны с лампасами, удивляется собственной слепоте.

  Но из своего похода он возвращается в дом, в котором после смерти жены все разладилось: они с детьми не понимают друг друга, по мнению старика, дети живут какую-то пустую жизнь без цели и пути, что переводит его на вопрос о том, за что они сами в молодости боролись и на что напоролись.

  Разителен контраст революционных событий и нынешнего окружения героя. Душным летом 73-го, с торфяными пожарами и зноем, семья героя Гражданской ведет войну за опустевший флигель, чтобы расселиться и дать друг другу дышать. Революция вроде как продолжается, но коммунизм строится лишь на словах, на деле же всем абсолютно все равно, за что сражался и во что верил отец, вот то, что он флигелек отжать не хочет – это проблема. Противник – дипломат новой формации Кондауров, который не то чтобы страну не любит, но предпочитает свинтить на три года в Мексику.

  Короче, это у Бакмана его старичков с чудинкой принимают и понимают, а в суровой советской действительности Пал Евгрфыча полюбить – это то еще развлечение: желчный, вредный старик, погрязший в прошлом, не желающий понимать текущий момент, не желающий счастья внукам. А он и правда не желает. У него уже нет времени на суетное, ему нужно узнать.

  Собственно, как и во многих произведениях Трифонова судорожные воспоминания и поиск правды замешаны на подспудной вине, которую герой отказывается признавать. Да и вообще историческая правда – штука мистическая, в том числе и потому что у каждого своя. Вот и Летунов в своих изысканиях о судьбе Мигулина встречается с этим не раз. С годами он и вовсе приходит к мысли, что в ту бурную эпоху с каждым могло случиться все что угодно и утверждать наверняка, кто за кого, нет никакой возможности. Неожиданная мораль для произведения, опубликованного еще в Союзе.

  16

  1,7K