Рецензия на книгу

• 

  angelofmusic19 июля 2020 г.

  Не смотри вниз на тёмную площадь, иначе она посмотрит на тебя

  Интересно, почему никто не переведёт роман Уолпола о России? Вне зависимости от высказанных там мыслей, имхо, он всегда найдёт сторонников)) Этот же роман написан под влиянием Достоевского (Dostoevsky) и представляет собой немного криминала с копанием в психологии всех героев.

  Когда-то меня привлекла обложка. Тем более, в сочетании с названием. Эта двойная лестница с неравномерными пятнами теней на ней. Как она выводит на площадь, над которой расположена? Через тёмный туннель? Или зритель не видит, а там, за спиной фотографа лестница резко обрывается в темноту, где плещется людской поток. Лестница, которая создана только для сообщения двух дверей, лестница в бездну.

  Как выяснилось при перечтении, я не помнила из книги ни слова. Всю дорогу меня преследовали два факта: ужасающая вторичность всего происходящего и неотвратимость Второй Мировой. И при этом я понимаю, что с его точки зрения он-то первичен: он использует мотив "убили и теперь убийство влияет на всю компанию" едва ли не самым первым (кстати, Тартт даже не в первой сотне, она уже стотична, а не вторична). И в то же время он вторичен. К примеру, пьеса "Верёвка" 29-го года, "Над площадью" - 31-го. Это так, если я хочу придираться. Я не читала пьесу, но и по усечённой Хичкоковской постановке видно, что брались в расчёт как идеи Достоевского (убийство из-за идеи), так и вопроса о моральной ответственности того, кто учит неокрепшие умы разрушительным идеям (почему-то большинство людей бывают поглощены аурой "положительного парня" от довольно средненького актёра Джеймса Стюарта и не видят, как сам Хичкок всегда его основательно стебал). То есть намного большее, чем здешнее "убил, теперь страдаю".

  "Над площадью" - с одной стороны, это красиво, а с другой - ужасно плохо. Нет, это не Хьюм, где представление о реалиях "нормальных людей" скорее смешит, чем раздражает, у Уолпола это некая противная снисходительность. Именно она заставила меня почувствовать приближение Второй Мировой. Одной супервстряски человечеству оказалось мало и оно полезло в новые наихудшие черты "прошлой жизни", что не могло не закончиться бум-бам-спасите.

  Прежде всего, мне не понравился главный герой. И хуже всего - мотив главного героя: влюблённость в жену друга. Я адски не люблю это клише и как хорошо, что оно вымерло в пятидесятые вместе с последними его носителями. Само собой, любовь описывается как любовь - вот есть и она и жри её. Не соответствие каким-то фетишам, не духовная близость, а просто... не знаю. Похоть? Четырнадцать лет не видел женщины и всё влюблён. Для того, чтобы уничтожить последние остатки моего спокойствия, возникают рассуждения о том, как любит женщина, сколько материнского есть в её любви к мужчине. И, наверное, именно это и не дало мне поставить книг зелёную отметку. Именно это и заставило меня почувствовать приближение Второй Мировой. Вместо безмятежности, которая овевает все воспоминания о временах перед 1914-м, общество снова выбрало вериги. Вместо любви-радости предпочесть любовь-долг. И когда выясняется, что жена друга всегда любила ГГ (отвратительное клише), она мечтает о том, какой была бы спокойная жизнь с ним, как бы в зрелом возрасте он бы ей изменял, а она бы терпела. И это подаётся как благо. И это и стало меня сносить ощущением беды.

  Самым лучшим в этой книге является первая глава. Она представляет собой размышления человека, прошедшего войну (Первую мировую), терявшего раз за разом работу, оставшегося без денег, и доведённого до крайней степени отчаяния. В какой-то момент, когда он заходит в парикмахерскую и между цирюльником и случайным матросом завязывается сперва молчаливый спор между тем стоит ли сумке матроса лежать на стуле или нет, а затем и драка, книга достигает пика мастерства писателя. В этот момент я поняла, почему Кафка так ответил запросам общества: он описывал нечто мелкое, грязноватое, сводящее с ума одним тем, что существует, а потом мифологизировал это, придавал сюрреалистический блеск, заставлял стать это видимым читателю, а потом и обществу. Не скажу, что тащусь от Кафки (кстати, про разбор его произведений я помню, но это позже, позже, без параллелей с его жизнью точный разбор невозможен), но по-настоящему красивый сюрреалистический образ из "того, что здесь лежит" я встретила в книге Это настигнет каждого (сборник) : бесконечные полосы трамвайных рельсов налево и направо, абсолютно пустой ночной и зимний город, практически вымерший, где лишь редко увидишь зажжённое окно. Жуть от обыденности, переходящей в гротеск, жуть, когда реальность начинает давать трещины.

  Но вся эта красота летит к чёрту, когда продолжается повествование и выясняется расклад, какой был до войны, все герои. Ещё есть немного сюрреалистического безумия, когда ГГ крадётся по тёмной лестнице за человеком, который является ключом к его прошлому, но затем начинает выползать сюжет: сюжет с перебитым хребтом. Итак, человек, который предал когда-то группу людей, из-за чего они отсидели, хочет с ними встретиться. На вопрос "У него резкая поломка инстинкта самосохранения?", требуется ответ "И вы не представляете до какой степени". Наличия пистолета не предполагается. ГГ случайно оказывается на "вечеринке" и потом вместе со всеми думает "А с трупом-то чего теперь делать?".

  В принципе, вся книга - это попытка столкнуть разваливающуюся действительность группки и философию праздничной толпы на тёмной площади. Как именно это получилось, я уже упоминала (вторично), меня теперь мучает вопрос: зачем? Это не ведёт ни к одному образу, который стоило бы запомнить. В какой-то момент я надеялась, что философия Осмонда (друг и обладатель жены) является сатирой на нацистов. Ведь его ярое неприятие несимпатичных личностей и приводит всех окружающих к трагедиям: как первой, так и последующим. Так вроде нет. Это очередное "заживём хорошо, когда уничтожим всех плохих" - философия идиотов, так как плохие будут до тех пор, пока быть плохим будет выгодно.

  В целом, я не могу сказать, что книга плохая. Мне, правда, захотелось пролистать "Пироги и пиво" Моэма, где он издевался над Уолполом, с другой стороны - ядовитая язвительность Моэма это тоже не признак его собственного ума. А что касается "Над площадью" - я не понимаю, зачем она. Вдохновенность быстро уходит и книга становится похожей на современные "интеллектуальные" фильмы: то есть лбом по штампам.

  37

  616