Рецензия на книгу

• 

  necroment15 июля 2020 г.

  "А вы знаете, кем был Паниковский до Революции?"

  После прочтения этого сборника рассказов, мною овладели очень противоречивые чувства: одновременно восхищение и брезгливость. Это как воспоминания о бесценном ночном горшке с прохудившимся дном, хотя даже если его создали задолго до нашей эры ювелиры-мастера, на него пешком ходил какой-нибудь Хаммурапи, Навуходоносор или Хлодвиг. Этот горшок красив до безумия, умопомрачителен до судорог, катастрофически сногсшибателен, но это то место, куда справляли нужду. Извините, но мне показалось, что «Аллеи» - гениальные, но выдуманные мемуары непрактичного и никому не нужного неврастеника. Беспрецедентно прелестно описанные чувства и страсти персонажей, которые мне очень неприятны.
  Знаете, если «Аллеи» реалистичны, а мне кажется, что это не вызывает сомнений, то я понимаю Ленина, когда он пренебрежительно отзывался о дореволюционной интеллигенции, сравнив её с тем, что обычно находится в ночных горшках. Ведь кроме того, как красиво страдать и через эти страдания разрушать свою жизнь и жизни окружающих, они ничего делать не хотят, не могут и не умеют.
  Очень красивая и очень неприятная мне книга про безумно токсичных людей.

  позволю себе экспромт

  «А потом мы ели сыр с красной корочкой, и я гладил её круглые колени, мечтательно глядя на нежный пушок над её верхней губой. Она сказала, что если я полюблю другую и не вернусь, то она утопится в Москве -реке вместе со своим пуделем, которого ей подарил я, когда мы путешествовали по Волге и в похожем на амбар ресторане нам подносил водку в запотевших рюмках русский мужик со сросшимися бровями и плоским затылком. Грязными пальцами с нестриженными ногтями он ставил рюмки на стол и хищно, но бестолково пялился на нас, но мою нежную, как цветок сирени, спутницу это только забавляло. Я понял, что теперь она не шутит и вспомнил ещё тот вечер в Кисловодске, где я, весь такой дворянский и красивый, сижу на кривой скамейке и пью прокисший квас.
  Когда, наконец, высокий, стройный, в сером пальто и шляпе, я вышел на Пречистенку, то взял извозчика и поехал на вокзал. Уже поднимаясь в поезд, идущий на Варшаву, неожиданно потянуло каким-то непростительно горячим воздухом, удивительным в этом феврале. Феврале семнадцатого года. Больше мы с ней не виделись никогда…»

  Вот так и просрали Империю.

  19

  1,2K