Рецензия на книгу

• 

  Seducia

  25 марта 2012

  Чтение антиутопий развивает особый вид легкого психического расстройства – я назову его «социальной клаустрофобией». Это боязнь не только замкнутых пространств, но и замкнутых социальных групп, в которых каждый на своем месте – как бабочка на иголке. Боязнь замкнутых в себе и на себе доктрин, которые перевирают сами себя и в реальности становятся не больше, чем собственным отражением в кривом зеркале. Боязнь Больших Братьев, которые следят за тобой, и братьев поменьше, которые доносят на тебя. Боязнь дивных новых миров, если хотите.

  Об исламском фундаментализме слышали очень многие; а кто слышал о христианском фундаментализме? Кто задумывался о его возможности? Тем ни менее, при большом желании можно и на Библии выстроить такой дивный новый мир, райскую Республику Галаад - обитель морали и целомудрия, порядка и высокодуховности. Маленький герметичный ад. Маргарет Этвуд отлично демонстрирует это, и я не удивлюсь, если церковники восприняли «Рассказ Служанки» более чем критично, но я бы не сказала, что книга – антихристианская. Я бы не сказала, что она антирелигиозная. Она антифанатическая.

  Как художественное произведение «Рассказ Служанки» далеко не идеален, но он остается отличным поводом для размышлений – пока нам еще позволено читать и писать, и пока из нас не вытравили привычку думать. Хоть немного.

  Я думаю о том, сделала ли мужчин счастливыми вся та полнота – или все те крохи? – власти, которая им досталась. Если ты Командор, у тебя есть Жена, которая тебя не любит и не понимает, безымянная Служанка, которую отправят убирать радиоактивные отходы, если она не родит с третьей попытки чужого ребенка, и делающие всю работу Марфы. Если тебе повезло меньше, то ты получишь автомат и военную форму, чтобы охранять нравственность и мораль – но ни денег, ни женщины, ни свободы. Тебе запретят даже держать руки в карманах. «Он что, правда думает, что так лучше?». Если ты женщина, тебе кругом не повезло, и, чтобы ты не думала об этом, тебе будут говорить, что теперь нет пропасти между красивыми и некрасивыми, умными и глупыми, что сейчас тебя уважают как мать, что тебе не нужно искать свое место в мире. Последнее особенно зманчиво; кто ни разу не прельщался бегством от свободы? А тут ты либо предмет меблировки, либо штатная недоналожница, либо кухонный комбайн. Все понятно. Все просто.

  Еще думаю о том, что революция всегда, всегда без исключения пожирает своих собственных детей. Вчера ты выступала по телевизору и защищала общественную мораль, сегодня в твоей спальне у тебя на глазах муж безнадежно пытается зачать ребенка от другой женщины, потому что так нужно. Если ребенка не будет, будут проблемы. Если ребенок родится недостаточно здоровым, его отправят в дезинтегратор. Если ты его оставишь, то будешь растить ребенка женщины, которую ненавидишь. У тебя осталась возможность сохранить свое имя и право тиранить домочадцев, но это только иллюзия свободы.

  И еще – как это, когда у тебя на глазах родной город превращается в секту, на месте любимого кафе-мороженого – какой-то безликий магазин, где все отпускают по талонам, и не осталось даже названий. Они слишком искушают. И как это, не дать своей крыше укатить за тридевять земель, когда тебе нельзя обернуться на улице, когда ты не можешь даже чинно пройти по этой самой улице в одиночку. Когда самый невероятный соблазн – это украсть письменную ручку или наложить на себя руки, но негде, нечем и не на чем, потому что все постоянно обыскивается. Когда смертный грех – это играть в «Эрудит» по вечерам.

  И еще, самое важное, то, о чем я подумала после одного из воспоминаний Фредовой (Offred – принадлежащая Фреду) о без вести пропавшем Люке. Который, когда женщинам запретили иметь банковские счета и работать, обнял ее и сказал «у нас все еще есть мы». Неужели этого «мы» правда достаточно? И я до сих пор не могу понять, сколько наших мужчин, которых мы любим и даже любящих нас, поняли бы, что этого недостаточно, никогда не будет достаточно? Сколько бы из них с самого начала решили бежать из места, где у них ничего не отнимают, а отнимают только у женщин? Сколько бы не польстилось на эту красочную библейскую картинку власти?

  В существование Республики Галаад тяжело поверить хотя бы потому, что это невероятный epic fail – открыто угнетать одних и открыто превозносить других. Если бы все женщины были одинаково бесправны, они легко смирились бы с этим, ведь люди начинают протестовать не когда им плохо, а когда они видят, что другим лучше. Больше всех досталось именно Служанкам, собственности своих Командоров – лучше бы тебе родить этого ребенка, милая, и да, без какого-либо обезболивающего (в Библии сказано – мучайся, значит, мучайся), иначе станешь Неженщиной. Тяжело верить и тому, что в столь короткий срок школы превратились в Красные Центры, что из американцев (sic!) так быстро вытравили даже память о той самой демократии. Тяжело представить вездесущность Ока. Тяжело именно по той причине, что Этвуд мало внимания уделяет структуре режима, о которой лично мне очень хотелось бы прочесть больше. Может, это недостаток книги. А может - средство для придания ей полноты, потому что: сколько может знать закованная в красные вуали Служанка о структуре режима?
  
  Но антиутопиям не нужно верить. Они – непременная гипербола, которая должна заставить нас думать, ведь это стало так тяжело делать. И напоследок я думаю о том, что, судя по послесловию Фредовой удалось бежать – хотя открытая концовка была невероятно изящной, пожалуй, самой изящной частью книги, которая под конец стала слишком топорной и еле-еле успевшей исправиться. Но ее настоящий муж мертв или скоро будет мертв, она никогда не увидит дочь, а ее мать умерла от радиоактивного излучения. Она никогда не сможет смыть с себя произошедшее, даже когда ей снова дадут в руки книгу, разрешат пользоваться хотя бы кремом и выходить на улицу в одиночку. Просто потому что антитоупии никогда не заканчиваются хорошо – невозможно разломать мир, а потом спокойно собрать его обратно.

  Так почему мы думаем, что все закончится хорошо, отмахиваясь от того, что общество делает с самим собой и миром, который вынужден его терпеть? Мы успокаиваем себя, и наш маленький герметичный ад уже за углом. Поверните голову, пока вам за это не упрется в спину дуло автомата.

  15 понравилось

  73