Рецензия на книгу

• 

  YuliyaSilich12 июля 2020 г.

  «Я делаю то, что знаю, как делать, и делаю, как могу. … Слова складываются в предложения, предложения в абзацы, абзацы иногда оживают и начинают дышать».

  
  

  
  «Вы прекрасно пукаете, леди», – сказал он, набравшись духу.
  «Я – пиротехник», – ответил он, вспыхнув.

  Странно, нелепо и смешно надеяться на то, что после прочтения книги меня посетит кинговский муз и я, не памятуя себя, остервенело ринусь, засучив рукава, извлекать на свет божий «окаменелости» в виде прекрасный и сильной прозы или поэзии. Возможно, в глубине души мне бы очень хотелось подобного развития событий, но, увы. Так это не работает. Даже если я перечитаю все, ныне существующие, руководства по написанию хороших текстов, чужой опыт не приблизит меня к созданию литературных произведений. У каждого из нас свой путь. Можно сколь угодно долго изучать биографии успешных людей, например, Илона Маска, но вряд ли это превратит меня в изобретателя, предпринимателя и миллиардера:)
  
  Стивен Кинг отнюдь не глупый малый, поэтому одну треть книги занимают «биографические страницы» и размышления о «хаотическом процессе роста, в котором играло роль всё – честолюбие, желание, удача и капелька таланта», что нисколько не умоляет достоинств его произведения, а скорее наоборот. Беседа автора с читателем протекает легко и непринуждённо, в доверительной, дружеской обстановке. Простота, ирония и откровенность писателя вызывают во мне живой эмоциональный отклик. Хочется кричать: «Ура и в воздух чепчики бросать». Кинг не пытается казаться лучше, чем он есть на самом деле, не накидывает пуха на куриную гузку. Повествование движется быстро, с воодушевлением и без остановок. В спойлере я процитирую основные тезисы, которые мне запомнились.
  

  
  

  Письмо – отфильтрованное мышление

  Чем короче книга, тем меньше вранья

  Пишут человеки, редактируют боги

  И я буду врать сам себе, уговаривать себя, что время ещё есть, что были писатели, начавшие в пятьдесят, да, черт возьми, и в шестьдесят лет тоже. И много таких

  Писательство – работа одинокая. И если есть кто-то, кто в тебя верит, – это уже очень много. Тому, кто верит, не надо произносить речей. Он верит – этого достаточно

  Если пишешь (книги, или картины, или лепишь, или поёшь – все равно), кто-нибудь обязательно попытается тебе внушить чувство стыда за это

  Иногда надо продолжать, даже если очень не хочется, а иногда хорошая работа получается даже тогда, когда кажется, будто перекидываешь де**мо лопатой в сидячем положении

  К действу писания можно приступать нервозно, возбуждённо, с надеждой или даже с отчаянием – с чувством, что вам никогда не перенести на бумагу то, что у вас на уме или на сердце. Можно начинать писать, сжав кулаки и сузив глаза, в готовности бить морды и называть имена. Можно начинать писать потому, что есть девушка, которую вы хотите уговорить выйти за вас замуж, можно начинать, чтобы изменить мир. По-любому можно приступать, только не равнодушно. Я повторю ещё раз: нельзя подходить к чистой странице равнодушно

  Самый главный, хлеб писательства – это словарь. Тут вы можете паковать всё, что есть, без малейшего чувства вины или неполноценности. Как сказала шл*ха робкому моряку: «Не важно, милый, какой размер тебе дал Бог, важно, как ты им действуешь»

  Грамматика – это не докучливый геморрой, это шест, за который можно схватиться, чтобы помочь мыслям подняться на ноги и идти дальше

  Пассивного залога надо избегать

  Наречие вам не друг

  Именно абзац, а не предложение есть основная единица письма

  Чтение – творческий центр жизни писателя. Лучше всего обучаешься, чего не надо делать, когда читаешь плохую прозу, а хорошее письмо учит читающего писателя стилю, изяществу повествования, развитию сюжета, созданию правдоподобных персонажей и умению говорить правду

  Первый вариант книги – даже длинной – должен занимать не более трёх месяцев – длительность времени года

  Ваш график – прийти каждый день примерно в одно время, выйти написав тысячу слов на бумаге или на диске

  Не ждите прихода муза

  «Пишите о том, что знаете»

  Интрига – это последнее прибежище хорошего писателя и первое прибежище плохого

  Сначала возникает ситуация, потом персонажи

  Честность в повествовании искупает множество стилистических ошибок, но ложь – ошибка огромная и неисправимая.

  Скупое описание оставляет у читателя чувство смущения и близорукости, слишком подробное описание хоронит его под лавиной подробностей и образов – фокус в том, чтобы найти золотую середину.

  Ирония, если она к месту, радует как встреча со старым другом в обществе незнакомых.

  Он бежал, как ошпаренный, Боб дрался, как тигр… не тратьте моё время (и вообще ничье) на подобные банальности (применение штампованных метафор, сравнений и образов). Вы сами при этом выглядите либо ленивым, либо невежественным. Ни то, ни другое свойство ничего хорошего к вашей репутации писателя не добавит.

  Одно из главных правил хорошей беллетристики таково: никогда не рассказывай того, что можешь показать

  Плохой диалог – это скука смертная

  Не каждая книга должна быть набита символикой, иронией или мелодичным языком, но каждая книга должна быть о чем-то

  Убивай любимых

  Необходимо сократить. Формула: второй вариант = первый вариант – 10%. Долгие истории из жизни лучше всего слушать в барах, где-то за час до закрытия, и то если вы им верите

  Лучше всего учиться, много читая и много работая, а самые ценные уроки те, которые вы преподаёте себе сами. Эти уроки чаще всего происходят при закрытой двери

  Меня искренность подкупает всегда. Правда, я до сих пор не решилась хотя бы попробовать что-либо написать, однако у меня появилось невероятное желание читать больше и "маленькими глоточками". Особенно книги Стивена Кинга, о которых я совершенно ничего не знаю. Тем не менее начало положено. В добрый путь!
  
  P.S:

  
  Писательство – это ещё не жизнь, но иногда, я думаю, может быть путём к жизни...

  56

  716