Рецензия на книгу
Географ глобус пропил
Алексей Иванов
Clickosoftsky24 марта 2012 г.Кто сказал, что я неудачник? Мне выпала главная удача в жизни. Я могу быть счастлив, когда мне горько.
(процитировано многими читателями)
Душа взбаламучена книгой, как река весенним паводком. И надо бы подождать, остыть, чтобы затих круговорот мыслей и эмоций, чтобы проступили во впечатлениях ясность и глубина — нет, не могу.Книга «Географ глобус пропил» — о горе-педагоге, маленьком человеке, которого ни положительным, ни отрицательным героем назвать язык не поворачивается. Да и вообще: какой из Служкина герой? С не меньшим основанием тогда можно считать героем любого из нас, а нашу жизнь — подвигом (в том смысле, который вложил в название своей книги Набоков).
Главным для меня в книге оказалась композиция — настолько неравновесная, что случайно это получиться просто не могло, за что автору — глубокое моё уважение и литературная зависть: ведь придумать что-то новое в наше время в этой сфере невероятно трудно. Повествование опасно перекошено и, как служкинский катамаран с повреждённой гондолой, одним углом глубоко уходит в ледяную воду похода.
Прочитавшие книгу делят её и на три, и на четыре части. Для меня их, безусловно, две: Будни и Поход. Будни — мелкие истории мелких людей, выписанные автором метко, саркастично, горько, изобретательно и, при всей жадности чтения, вводящие в транс лёгкого недоумения: к чему всё это? Зачем? (А зачем живём, чёрт возьми? К чему перемалываем драгоценное время нашей единственной жизни тупыми зубцами неотвратимо цепляющихся друг за друга шестерёнок стандартного набора: работа-дом-дети-магазины-страстишки-интрижки-похвальба-причитания?..)Не то — поход. Герои (да, теперь слово им подходит, даром что это восемь обыкновенных школьников и учитель, который по степени раздолбайства им не уступает) оказываются лицом к лицу с подлинным: с природой, которой всё равно, какой ты, и с самими собой.
Пока читала, разные сравнения с другими авторами приходили в голову. Приходили — и уходили как несущественные: всё-таки Алексей Иванов меня поразил. Но одной ассоциацией поделюсь: Михаил Анчаров. Такой же (на первый взгляд) лёгкий, вроде бы даже развесёлый, лихо скачущий по кочкам абсурдистского юмора текст, в который исподволь заложены умные, глубокие, горькие мысли. Их сначала и не заметишь, а потом они вдруг взрываются у тебя в голове, как бомба или запах нашатыря, или распускаются, как цветок, в сердце… И лихорадочно листаешь страницы назад: где?! Что это было?..
Всего и надо, что вчитаться, — боже мой,
всего и дела, что помедлить над строкою —
не пролистнуть нетерпеливою рукою,
а задержаться, прочитать и перечесть.
Юрий Левитанский
Отдельный слой книги — вернее, её ингредиент, растворённый в ней, — удивительные, волшебные, точные в своей буквальной земной красоте пейзажи, меняющиеся с течением сюжета от осени до весны. Циник и романтик мирно уживаются в Викторе Служкине, в Алексее Иванове, в любом из нас.И ещё: я сама родилась и выросла в Перми, поэтому ностальгическими дальними звоночками отзывались в душе и горнозаводское направление «Перми второй», и сквозная железная лестница у заводоуправления, и дебаркадеры (они и сейчас совсем такие же, какими вы их видели в фильме «Жестокий романс»), и необъятная ширь Камы, скупо расшитая по серому фону розовыми и белыми бисеринками бакенов, и могучий закамский бор, по сравнению с которым чахлые и болотистые валдайские леса — досадное недоразумение, и скалы-бастионы, выходящие своими грозными вертикалями к мирно бормочущей далеко внизу немудрёной речке — такой же бархатно-зелёной, как и нависающий над ней лес… Простите, расчувствовалась.
Удивительная книга. В «перечитывать», вне всяких сомнений. Я ещё не всё в ней увидела.
1382,2K