Рецензия на книгу
Музей невинности
Орхан Памук
rainysun20 марта 2012 г.Что такое турецкая драма?
Неуверенная в будущем, мечтательная Фюсун + немного безответственный, думающий что весь мир у его ног Кемаль = трагедии, трагедии, трагедии одна трагичнее другой.
Особенно спасибо автору за эту сцену.
Любая женщина в глубине души надеется, что когда она бросает мужчину, он страдает именно так и точно не меньше :)…где возникала, обострялась и как распространялась по моему телу любовная боль. Мне казалось, что в меня вкрутили отвертку или воткнули острый гвоздь и теперь железный штырь раздирает мне внутренности. Боль на мгновение стихала, если я бил кулаком по стене, старался присесть или отжаться, выполнить любое физическое упражнение, но лишь затем, чтобы вскоре нахлынуть с новой силой. Даже в те минуты, когда она усмирялась, её крохотные капли продолжали просачиваться мне в кровь, будто вода из неисправного крана. Каждый день я придумывал множество причин, почему Фюсун обязательно должна была прийти. От этого боль делалась более-менее терпимой, а надежда теплилась опять. В те редкие минуты, когда у меня хватало сил хладнокровно рассуждать, я полагал, что она обиделась и решила меня наказать. Но я всем сердцем чувствовал: назначенное ею наказание мне было не меньшим и для неё самой — ведь мы были невероятно счастливы, и ей сейчас так же плохо, как и мне. Надо смириться с болью, терпеливо переносить её, стиснуть зубы, зато, когда мы встретимся, я буду точно знать, что она чувствует то же самое. Боль раскаяния скрывалась глубже и длилась меньше, и странным образом лишала меня физических сил. Когда их не оставалось совсем, я падал ничком на кровать. Фантазии переплетались со счастливыми воспоминаниями о проведенных вместе минутах; потом меня подначивало, что она не сдержала обещания, и я начинал сердиться на неё за то, что она даже не попыталась извиниться. К этому примешивалась обида за другие её незначительные проступки. У меня появлялась надежда, что обида поможет мне забыть её и безропотно принять её наказание. Я сдался, несмотря на все мелкие обиды, появлявшуюся и снова гасшую надежду, а также другие доводы, которые непрестанно искал для самообмана. Гнетущая, смертоносная боль терзала меня, как дикое животное, которому нет дела до страданий жертвы. Я лежал на кровати, точно труп, вдыхал исходивший от простыней аромат её кожи, вспоминал наши ласки шесть дней назад и пытался понять, как мне теперь жить без неё. Вдруг во мне откуда-то поднялись неодолимая ревность и ярость. Я представил, что Фюсун уже нашла себе другого. Теперь боль ревности смешалась с любовной, и обе они, словно бурная горная река, захватили и понесли меня к истинной катастрофе. Хотя эта постыдная мысль, выдававшая мою слабость, иногда посещала меня и прежде, сейчас мне никак не удавалось остановиться. Девушка, которая так любит физическую сторону любви, непременно захочет повторить это с кем-нибудь другим. К тому же её обида на меня могла толкнуть её к мести. Хотя краешком ума, сохранявшим еще способность здраво рассуждать, сознавая, что испытываю самую обычную ревность, я сдался даже этому чувству, молниеносно завладевшему мной. Меня вдруг осенило, что если я немедленно не увижу её, то умру от обиды, ревности и ярости, и сразу выбежал из дома.
572