Рецензия на книгу

• 

  feny17 марта 2012 г.

  Сплошные спойлеры, но иначе никак!

  Я его слепила из того что было, а потом что было, то и полюбила.
  
  Чем дальше я читала, тем больше крепла во мне уверенность в том, что я явно выросла из этой книги. Это подростковый роман. И читать его надо было тогда же. Но автор категорически отрицает это. А я иначе никак не могу объяснить все странности и несуразицы, о которые я спотыкалась.
  Вот первый арест главного героя.
  Камера у Артура была сырая, тёмная, но он вырос в старом особняке на Виа-Борра, и, следовательно, духота, смрад и крысы были ему не в диковинку.
  И следом, после помещения его в карцер:
  Карцер был тёмной, мокрой, грязной дырой в подземелье. Вместо того, чтобы «образумить» Артура, он довёл его до последней степени раздражения. Богатый дом, где он вырос, воспитал в нём крайнюю требовательность ко всему, что касалось чистоплотности, и оскорблённый полковник вполне мог бы удовлетвориться первым впечатлением, которое произвели на Артура липкие, покрытые плесенью стены, заваленный кучами мусора и всяких нечистот пол и ужасное зловоние, распространявшееся от сточных труб и прогнившего дерева. Артура втолкнули в эту конуру и захлопнули за ним дверь; он осторожно шагнул вперёд и, вытянув руки, содрогаясь от отвращения, когда пальцы его касались скользких стен, на ощупь отыскал в потёмках место на полу, где было меньше грязи.
  Духота, смрад и крысы в доме никак у меня не ассоциируются с чистоплотностью. Где логика?

  Дальше...

  
  Через три дня!!! его ведут на допрос.
  – Пожалуйте, – холодным, деловым тоном произнёс надзиратель.
  Артур машинально побрёл за ним неуверенными шагами, спотыкаясь и пошатываясь, как пьяный. Он отстранил руку надзирателя, хотевшего помочь ему подняться по крутой, узкой лестнице, которая вела во двор, но, ступив на верхнюю ступеньку, вдруг почувствовал дурноту, пошатнулся и упал бы навзничь, если бы надзиратель не поддержал его за плечи.
  И далее:
  Голод, спёртый воздух и бессонные ночи подорвали его силы. У него ныла каждая косточка, а голос полковника действовал ему на нервы, точно царапанье грифеля по доске.
  Ах, божежмой! Что за кисейная барышня, что за неженка? Но этот сибарит выглядит прямо таки стоиком во время допросов. Откуда что взялось?

  Совершенно неправдоподобна сцена его разговора в камере с надзирателем. Надзиратель знает, о чем велся разговор во время следствия и допросов. Наводит на размышление компетентность жандармерии, следователя. Как они вообще там еще что-то могут раскрывать с такой утечкой информации.

  Далее. Прошло тринадцать лет. Артур возвращается совершенно изменившийся.
  «Особые приметы: прихрамывает на правую ногу, левая рука скрючена, недостаёт двух пальцев. Шрам на лице. Заикается».
  Войнич необходимо было так изменить облик своего героя, чтобы объяснить, почему никто из прежних знакомых не узнал его, та же Джемма, Монтанелли.
  Но конспиратору иметь такую внешность смерти подобно. И что же. Войнич легко выходит из этой ситуации.
  – Удивительная вещь! Как он их обманул с таким списком примет?
  – Выручила его, несомненно, только смелость. Малейшее подозрение, и он бы погиб. Ему удаётся выходить из любых положений благодаря умению принимать невинный, внушающий доверие вид…
  Ну надо же! Это называется, сойдет и так. Пусть читатель довольствуется этим.
  И в продолжение темы внешности. История, когда он предстал в роли старика.
  – Да, но седой парик и седая борода состарят и вас, а все остальные его приметы точка в точку совпадают с вашими. Он отставной солдат, хромает, на лице шрам, как у вас, по национальности испанец; если вам попадутся испанцы, вы сумеете объясниться с ними.
  Сплошное везение. Но не отличить старика от молодого человека? Это не полиция, это сборище слепых. Кстати, что старик еще и заикался? Абсурд.

  И вот наконец-то. Свершилось. Овода опознали и арестовали.
  И опять рассказ о том, как ему было невыносимо в камере, опять о тюремной сырости, об отвратительной пище, о ломоте в теле, о тошноте, о сидячей жизни, о переменах в настроении от апатии до истерики.
  Недавно читала про Сашку Олексина в книге Васильева «Картежник и бретер, игрок и дуэлянт», о том, как он вел себя в тюрьмах, вот где выдержка и стойкость. А здесь сплошное нытье.

  Пусть я буду жестоким человеком, но Овода мне не жалко. Он не вызвал у меня сострадания к себе, потому что сам его не имел. Его отношения с Джеммой, Монтанелли, Зитой построены на мелочности, злопамятности, желании оскорблять. Да, кстати и вся его жизнь, когда он получил многочисленные увечья, не убедительна.

  Можно продолжить еще, но думаю что достаточно. Извиняюсь за многословие. Не удержалась.

  17

  229