Рецензия на книгу

• 

  frabylu30 июня 2020 г.

  Дидимия людей

  Аберрация, вирильность, конфекцион, просвира, нанкиновый костюм, экзогамия, коллаборационизм, голлизм, или слова понятные, но дикие по смыслу - совместная мастурбация одноклассников, инцест, поэзия ароматов помойки, искусство утилизации отходов, тяга к испражнениям и любовь к анусу, экзальтированная влюбленность в тело Иисуса, близнецовая ячейка, и дидимия человечества в целом. Особенно дидимия - всеобщее стремление к идеальной гармонии близнецов. Текст полон странными словами, явлениями, людьми. Очень нетипичный. И удивительное дело: местами книга должна вызывать отвращение, порой — священный ужас, и, совсем изредка, призвана пробуждать извращенный интерес. Но рассчитаны «Метеоры» не на людей, они не учитывает интересов читателей, это скорее трактат-размышление со сценками для примера, связанными между собой сюжетом. Размышление о мистической составляющей межличностных отношений — того, что мы можем назвать аберрацией, но что по сути является нормой, потому что превалирует над единственным общепризнанным образцом. Общество с готовностью признает отношения мужчины и женщины, освященные Богом, любовью и необходимостью продления рода, все прочие отношения уже не считаются нормальными. Тогда как на деле взятые за образец отношения встречаются крайне редко. Отклонения — вот реальная норма: гомосексуальность, сексуальный интерес к богам, наслаждение от постоянных беременностей, договорные отношения, раздрай в отношениях между родственниками, отношения охотника и жертвы, слуги и хозяина, местного и иностранца, обожествление умственной отсталости, невозможность недоразвитых больных выстроить абсолютно никакие отношения и — как апофеоз, — естественная близнецовая близость. В «Метеорах» вообще все выглядит естественно. И там, где я мог бы скривиться в отвращении, ужаснуться или против воли заинтересоваться недоступной мне стороной жизни, я лишь отмечал вероятность одной из реакций и естественным образом принимал описанное в книге как данность. Автор просто не ставил себе целью произвести какое-то впечатление, поэтому не пытался мной манипулировать, и я лишь отмечал вероятностные реакции. Автор как бы вслух размышлял о том, насколько сакральными могут быть любые отношения, не пытаясь задеть ни консервативных сторонников гетеросексуальной любви, ни верующих, ни атеистов, ни психически здоровых людей.

  Не пытаясь, но все-таки задевал. Наверняка задевал. Читая книгу, я постоянно отвлекался на мысли о том, почему вообще меня тревожат аберрации и нормы, затронутые автором, почему мое сознание автоматически подмечает все спорные моменты и не находит, в чем автор мог бы продемонстрировать свою неправоту. И, в конце концов, я понял, что диссонанс во мне вызывают естественность повествования о не-естественных отношениях и моя вера в то, что люди имеют право думать, чувствовать и делать что угодно, если не причиняют этим вреда другим людям. То есть верить-то я верю, но подсознательно развешиваю ярлыки и осуждаю, иногда ловя себя на этом и ужасаясь. «Метеоры», как лакмусовая бумажка, опять выявили во мне эту пропасть между убеждениями и подсознательной моделью общества, которую мне не преодолеть. Как бы ни хотел я считать себя лояльным ко всему кроме зла и горя, я обычный человек, в котором гетеронормативность смешана с маниофобией и отторжением богохульства, — потому что именно таких людей создает общество. Другое дело, что не все люди могут или хотят следовать этой модели, — но она есть в подсознании каждого.

  И даже сама моя попытка навесить на эту книгу какой-то ярлык — «трактат-размышление», «лакмусовая бумажка», «мистическая составляющая межличностных отношений», — это проявление личностной конформности, потому что на самом деле эта книга — намного больше, чем все, что о ней можно сказать. Каждый может найти в ней что-то свое. Первым бросается в глаза близнецовая тема. Автор как бы берет отношения между близнецами за эталон, и этой скрытой эталонности алчут почти все герои в романе. Я вижу в этом отправную точку размышлений о запутанных и загадочных межличностных отношениях, про что писал выше, но кто-то может узреть философское исследование природы отношений между близнецами, а кто-то — этическую работу о нравственном упадке, близнецами же и возглавляемом.

  «Когда познал близнецовую близость, всякая иная близость ощущается только как мерзкое сожительство».

  Но дело не только в близнецах, дело в том мире, который создает вокруг них автор. Этот мир очень подробен. Может показаться, что различные технические детали и исторические справки, которым насыщен текст, не укладываются в мою теорию про трактат-размышление об отношениях. Но описание работы жаккардового станка, Этендрейского маяка, завода по сжиганию мусора, устройства и философии японских садов, истории оккупации Франции во время Второй Мировой — скрупулезное, полное цифр и закономерностей описание — прием необходимый. Он дает взгляд на мир близнецов с реальной, почти научной точки зрения, допускает нарочитое отстранение автора от героев, диссоциация эмоций и текста. Герои просто приводят пример размышлениям. И близнецы, разумеется, образцовейший образец.

  Эпилог

  Думаю, мои размышления, спровоцированные текстом, позволяют себя почувствовать внутри него. Но совершенно не касаются судьбы персонажей. Разлученные волей и обстоятельствами близнецы в книге не находят свой явный конец. Но мне все же кажется, что Жан где-то жив и наслаждается своей неповторимостью, а Поль - тоже жив, но витает в мире вечной юности близнецов и счастлив этим. Жан-Поль же, возможно, остался жить в одном теле - но каком? Это уже дело вашего вкуса: какая форма дидимии братьев вам нравится больше?

  7

  222