Рецензия на книгу
Даниэль Штайн, переводчик
Людмила Улицкая
Apsny14 марта 2012 г.Никто не спросит у нас, что мы думали о природе Божественного. Но спросят: что вы делали? Накормили ли голодного? Помогли ли бедствующему?
В этой книге я совершенно не нашла ту Улицкую, которую успела полюбить. Где привычная неспешность, камерность, задушевность повествования, где её странные, чтоб не сказать дурковатые, но такие жизненные герои? Эта история мечется по миру и во времени, обрушивая на читателя пласты истории, перескакивая через свои запутанные нити, сталкиваясь сама с собой и себя же не узнавая... Читать было тяжело, местами просто невыносимо, и к концу книги я поняла, что положительное и отрицательное в ней для меня совершенно уравновесилось, перекоса не ощущается - поэтому оценка именно нейтральная.
О хорошем. Самое лучшее в романе - это, разумеется, сам Даниэль Штайн. Эпиграф к отзыву - как раз про него. Он священник, но всю свою долгую жизнь служит не Богу, а людям. Он еврей, но ему всё равно, какой национальности те, кому он помогает в беде - ибо все они Божьи дети, даже если не верят в Него. Добро, которому он учит - не только словесное, оно живое и деятельное. В войну он спасал от уничтожения евреев, после войны - востанавливал и строил храм, создал свою общину на границе Израиля и Палестины. Он крестит тех, кого крестить нельзя, отпевает и хоронит тех, кого нигде не принимают, даёт кров и работу нуждающимся, помогает устроить на операцию тяжелобольного ребёнка, успокаивает и лечит словом мятущиеся души... Он даже литургию ведёт по-своему, а не так, как положено - но разве это так уж важно? Замечательный образ, чем-то напомнивший мне два любимых персонажа - отца Брауна и сельского ветеринара Джеймса Хэрриота.
О плохом. Ещё раз оговорюсь - плохом лично для меня. Совершенно невыносимым был весь этот религиозный бред (включая коммунистический, плавно в него перетекший), которого там чуть не полкниги....Всю жизнь я об этом думаю: почему мир полон непонимания? На всех уровнях!
Да какое уж там понимание! Сплошная ненависть, нетерпимость, догмы, неприятие малейшего инакомыслия. Причем независимо от того, как именно называется религия, коих на многострадальной земле Израиля сталкивается тьма-тьмущая. Наверное, хорошо, что у веры отца Даниэля нет названия (хотя официально это католичество), может, потому она полна добра, а не злобы. А всё остальное... выглядит просто как паноптикум. Пламенная несгибаемая коммунистка, перед смертью вдруг принявшая крещение. Девочка из католического приюта, которую не допустили к конфирмации, потому что у неё, нищей, не было белого платья. Знаете, мне это так остро напомнило один момент, когда нас, 14-летних, принимали в комсомол, и мою одноклассницу прогнали, так как она пришла на собрание в валенках...
Люди приезжают в Израиль из стран бывшего соцлагеря вполне нормальными и меняются на религиозной почве до неузнаваемости...Здешние психиатры ввели новый термин — «Иерусалимский синдром». Это безумие на религиозной почве.
Еврей, эмигрировавший из Москвы в поисках лучшей жизни, превращается в фанатика веры, отказывается от всех родственников и устраивает бойню в мечети. Православный священник из Прибалтики, на почве опять же "веры", порывает всякие отношения с Даниэлем, которому обязан и работой и личным счастьем, превращается в семейного тирана и запрещает жене переписку с дорогим ей человеком. Старец в недоступной горной пещере в гордом одиночестве основывает Истинную Церковь Христа и объявляет себя её епископом...
Ужасно. Непонятно. Безумно тяжело. Хочется забыть это всё и никогда не вспоминать.19109