Рецензия на книгу

• 

  olastr6 марта 2012 г.

  "Хочу быть счастливым. Хочу любить. Хочу стать независимым. Хочу наслаждения. Хочу все время передвигаться с места на место. Хочу одиночества. Хочу, чтобы мне было тепло. Хочу..." Но все эти желания не складывались в единое целое, как например, части головоломки.

  
  Основным чувством, возникавшим у меня все время чтения книги «Лестницы Шамбора», было недоумение. Странная книга, странный герой, странный мир. Но кто из нас не странен? Я первая, но видимо наши с автором странности не совпали в чем-то основном.

  Мне не близок этот игрушечный мир, пестуемый главным героем Эдуардом в своей душе, мне претят осязаемая вещность пространства книги и сквозящий в каждой строке фетишизм. О да, человеку, который не понимает сути собирательства и видит в вещах лишь расходный материал для жизни, человеку никогда не покупавшему маленьких бесполезных штучек, женщине, не признающей побрякушек, трудно понять мужчину, сделавшего игрушки своей религией. «Все эти вещи, говорил он, суть предметы этого мира. Вот игрушки - они не предметы этого мира. Был иной мир, предшествующий тому свету, что омывает нас. И всегда будет другой мир, совсем рядом с нами, тот, что незримо витает в нашем мире».

  А еще этот лютый холод. «Вы не находите, что здесь слишком холодно»? – звучит на протяжении всей книги. Герой постоянно одевается в теплые вязаные свитера и укутывается в одеяла, а его женщины, тем временем, изнывают от жары на июльском солнце. Лишь однажды ему стало тепло от того, что он почувствовал себя любимым, но это был мимолетный миг, Эдуард очень быстро убедил себя, что это ошибка, и продолжал растапливать камин, есть обжигающие каштаны, заворачиваться в кашемировые пальто, и ничто не спасало его от стужи, которая жила внутри.

  А женщины, эти все, как одна, странные женщины. Странные и такие разные, но в итоге сливающиеся в одну, нелюбимую, добивающуюся, произносящую один и тот же текст. У них не было шанса. Почему? Они были живые и умели говорить. «Ты жаждешь любить женщину, любить тело женщины, а оно, это тело, ждет от тебя только слов. Но я-то - я люблю одни лишь вещи!» Чистосердечное признание.

  Надо всем этим висит какая-то загадка. Эдуарду все время кажется, что он должен что-то вспомнить. Какое-то имя, лицо, что-то ускользнувшее, пропавшее, украденное. Найти его, вырвать из слепого беспамятства – и все разрешится, и не будет больше этой обреченности. Так кажется ему девять десятых книги, но когда, вылавливая из прошлого образ за образом, картинку за картинкой, он, наконец, воскрешает то забытое и роковое, это ничего не меняет. Ведь «он любил загадки, которые навечно остаются неразрешенными». Ему не нужен был ответ.

  Эдуард - пленник, но не внешних обстоятельств, он в плену у самого себя, он вечно мечтает о свободе и не может к ней приблизиться. Он все говорит о какой-то жажде жизни, но когда жизнь стоит напротив него и смотрит в глаза, он отодвигает ее и тянется к игрушке. Жажда жизни выражается в нем в неспособности к бездействию, лихорадочных перемещениях, постоянных телефонных звонках. Как будто, если он остановится, то увидит… Что? Разумеется, смерть. Она царит повсюду в этом романе. Смерть, страх смерти, жизнь и смерть, опять страх смерти, смерть, смерть, смерть… Эти слова повторяются бессчетное количество раз. Но почему-то не трогает, кажется искусственным. Это тоже игрушка, также как и тоска, пустота, скука - игрушки, в которые играет Эдуард.

  У Киньяра очень хороший язык, который примиряет с этим меланхоличным повествованием. Мрачные цветки его метафор расцветают один за другим, покачиваясь и завораживая. Много блестящих мыслей, которые можно было бы назвать глубокими, если бы не отточенное самолюбование. И это жонглирование вопросами жизни и смерти такое же игрушечное, как мир героя. И даже Бог, выплывающий в одной из глав, это Бог игрушек, становится неуютно от вольного обращения с серьезными вещами. И еще присутствует некоторая избыточность в выражении мысли, мне было очень трудно подбирать цитаты: вот, кажется, мысль уже высказана, она ясна, но автор не останавливается, он начинает новый виток, добавляет деталей, сравнений. Не буду уподобляться ему, распрощаюсь с «Лестницами Шамбора». Эти лестницы не ведут на небо.

  Прочитав книгу дня три назад, я не торопилась отметить ее прочитанной, потому что при этом нужно ставить оценку, а мне было не договориться с собой. Колебалась от 2 до 4. С одной стороны, Киньяр, несомненно, мастер, он увлекает в свое повествование, колдует, но при этом не покидает какое-то тягостное чувство. Я не могу сказать, что мне понравилось, при этом утверждать, что книга нехороша, тоже нельзя. Она на любителя. Если кто-то любит мир мелкой вещности, мир штучек, мир тканей и интерьеров, то, в этом отношении, книга очень атмосферная, автор из малюсеньких деталей создает изящные камерные картинки, и на их фоне пускает своих героев. Но это не мое. Поэтому, ничего не выражающие три звездочки. Я почувствовала, что мне не хватает двух оценок для этой книги, по шкале эмоционального отношения я поставила бы 2, а за мастерство - 4.

  18

  165