Рецензия на книгу

• 

  AprilieL3 марта 2012 г.

  Я бы бросила её на прологе, когда увидела вот это:
  

  
  

  — Я не хочу, чтобы духи срывались к какому-то яркому свету по тоннелям в тонкой материи. Я хочу, чтобы они оставались на этом астральном срезе, у меня на них свои планы. — Она опускает глаза на газету, разложенную на столе, и говорит: — У них впереди целая вечность, у мертвецов. С них не убудет еще лет пятьдесят побродить по дому и погреметь цепями.

  
  Но, увы, мне было совсем нечего читать по дороге домой. Поэтому я прочла аж 50 страниц. Наверное, единственный плюс — то, что читается очень легко. Впрочем, чего ещё ждать от реинкарнации Коэльо в мире ужасных ужасов.

  Кажется, вся та часть повествования, что я успела одолеть — какой-то [бессмысленный] салат из пафосных цитат и красивых слов. Автор упорото упорно навязывает своё мнение и показывает, насколько он умудрён опытом, не то что мы — простые смертные.
  

  
  

  Эти музыко-голики. Эти тишина-фобы.
  Никто не хочет признать, что мы подсели на музыку, как на наркотик. Так не бывает. Никто не подсаживается на музыку, на телевизор и радио. Просто нам нужно больше: больше каналов, шире экран, громче звук. Мы не можем без музыки и телевизора, но нет — никто на них не подсел.
  Мы можем выключить музыку и телевизор, когда захотим.

  
  

  Он раздаёт Ценные Советы и Наставления, и каждое слово его — Слово Истины, несущее Исключительное Знание.
  

  
  

  Хочется посоветовать всем родителям, кто потерял маленького ребенка: живите дальше. И вините себя.

  
  

  "Скотский серьёз" и псевдофилософия, как у любой уважающей себя ванильной барышни, у Паланика обрамляются по паре предложений в абзац. Постоянно начинать с новой строки — это очень модно. И, видимо, чтобы не раздаривать свой ценнейший опыт, в какой-то момент повествование облачается в форму дешёвого детективчика, в который по-прежнему вкрапляются рассусоливания про Свободу Выбора, Потери, Вину, Гонку Вооружений и проч.
  Всё это приправлено кучей лишних деталей и заставляющими задыхаться от пошлости словесными портретами.
  

  
  

  Пять футов шесть дюймов — рост. Сто восемнадцать фунтов — вес. Сложно сказать, сколько ей может быть лет. Она такая худая, что она либо при смерти, либо очень богата. Ее костюм пошит из какой-то узловатой отделочной ткани и украшен белой плетеной тесьмой. Он розовый, но не креветочно-розовый, а розовый, как креветочный паштет, сервированный на хрустящих хлебцах с веточкой петрушки и капелькой черной икры. Короткий пиджак облегает хрупкую талию, а широкие набивные плечи кажутся почти квадратными. Юбка короткая и обтягивающая. Огромные золотые пуговицы.
  Она носит кукольную одежду.

  
  

  В общем, я думаю, Ричард Бах, которого я отдала в обмен на эту книгу, сильно не обиделся неравноценной замене.

  23

  94