Рецензия на книгу

• 

  Eco9911 июня 2020 г.

  Ценность в малом. «Можно ли украсть счастье?»

  Книга, написанная красками чувств. Яркость чувствам придают трагические события, происходящие в фашистской Германии. Рассказ ведется от лица Смерти. Душевная такая Смерть, с душой поэта, склонная к художественному изображению событий. Смерть рисует картинки и предлагает их читателю. Картинки о жизни, насыщенные переживаниями. Иногда застывшие, иногда в движении. В те годы, Смерть, для многих не являлась несчастьем, часто она была желанна. С самого рождения текста, она встречает читателя и осторожно ведет его к неизбежности но, не пугая, а часто предупреждая, что там, за поворотом сюжета, останавливаясь на деталях, давая понять, что конец не важен. Важно то, что происходит сейчас:
  

  
  «Люди замечают краски дня только при его рождении и угасании, но я отчетливо вижу, что всякий день с каждой проходящей секундой протекает сквозь мириады оттенков и интонаций.
  Единственный час может состоять из тысяч разных красок.»

  С самого начала можно уловить философский подход Смерти к своей работе и окружению. Насыщенность красками проходящих секунд отвлекает Смерть от выживших.

  В самом названии книги заложен конфликт. В главной героине Лизель Мемингер, соединяется стремление к чтению и вынужденное воровство. То, что должно служить улучшению общества, добывается антисоциальным поступком. Воровство, рассматривается автором с разных сторон. Но в любом случае это было следствием искажения общества. Кроме книг, воровались яблоки, постоянно голодными детьми. Молодой еврей воровал свободу у фашистской власти, потом, целыми днями прячась в подвале, воровал кусочки неба и звезды. Многие люди воровали жизнь у смерти, а душу прятали от воровства за формальным приветствием «Хайль Гитлер».
  В объектах воровства ярко прослеживается ценность того, чего не хватает. Ценность вроде бы иногда мелочей, ручки, тетради, яблока, улыбки, любви и даже бескрайнего неба, если не видеть его месяцами. Друг Лизель, Руди Штайнер, разными способами и поводами пытался выманить у своей подружки поцелуй. И этот поцелуй становиться труднодостижимой ценностью, которую сложно просто украсть.

  Лизель, стремясь научиться читать, изучала новые слова, встречаемые в книгах. Слова, из-за отсутствия бумаги, писались на стене подвала. Текст и рисунки, герои писали на закрашенных листах книги «Майн Кампф». Можно сопоставить, слова изучаемые ребенком, чтобы познать жизнь и слова в книге «Майн Кампф», автор которой стал причиной гибели миллионов жизней. Писать книгу жизни, закрашивая слова смерти. Кто здесь у кого ворует?
  В каких-то случаях, слова также могут нас украсть и обмануть.

  В этом мире, что-то не так, если сломанная нога у одного из персонажей книги, это праздник, а выжить бывает страшнее, чем умереть. Если воровство становиться средством человеческого выживания, а Смерть радуется, если человек борется за жизнь и выживает. Когда одному из персонажей стыдно из-за того, что ему хочется жить, когда существующая жизнь теряет всю свою привлекательность.

  Иногда, во время чтения, ожидаешь, что впереди должно случиться, что-то ужасное и не хочешь, чтобы это случилось, тем не менее, понимаешь, что без этого не обойтись. Рассказчик, в лице Смерти, осторожно снимает напряжение, забегая вперед, подготавливает читателя к будущему событию.
  Несмотря на необычного рассказчика, книга о добре. Автор зажигает луч света, выделяющий только хорошее в людях и даже недостатки становятся не грязными, а получают светлый и добрый оттенок. Этим книга чем-то похожа на детскую сказку. Часто события описываются глазами ребенка. Если описание удачно, то непосредственное описание событий всегда интересно. Взрослый, несмотря на свой опыт и приспособленность к жизни, теряет что-то важное в восприятии окружающего. Он уже приспособился к уродствам общества, многое не замечает и не ценит важное.

  Автор показал тонкую невидимую нить, соединяющую людей. Она может быть едва заметной, призрачной, эфемерной, легко оборваться. А может быть крепкой и вынести все внешние неприятности. Лизель становиться центром подобных ниточек.

  После прочтения книги, попробовал немного почитать сначала. На второй раз книга читается еще интересней. Она насыщена деталями, которые не все проявляются с первого раза, когда читатель в основном следит за сюжетом.

  Чтение в бомбоубежище:
  

  
  «Она не осмеливалась поднять глаза, но чувствовала, как испуганные взгляды цепляются за нее, пока она втаскивает в себя слова и выдыхает их.
  Голос у нее внутри играл ноты. Вот, говорил он, твой аккордеон.
  Звук переворачиваемой страницы резал слушателей надвое.
  Лизель читала.
  Не меньше двадцати минут она раздавала им историю. Малышей успокаивал звук ее голоса, остальные видели перед собой Свистуна, сбегающего с места преступления. Кроме Лизель. Книжная воришка видела только механику слов — их тела, выброшенные на бумагу, избитые и утоптанные, чтобы ей удобнее было по ним шагать. А иногда, где-то в просветах между точкой и следующей прописной буквой, ей встречался Макс. Лизель вспоминала, как читала ему, когда он болел. В подвале он или нет, гадала она. Или опять вышел украсть кусочек неба?»

  77

  3,6K