Рецензия на книгу
Дни Савелия
Григорий Служитель
Peneloparostov8 июня 2020 г.Куда улетают воздушные шарики
«Дни Савелия» я начинала читать параллельно с гофмановским «Котом Мурром», которого решила освежить в памяти и сходства с которым подспудно ожидала. И в какой-то момент показалось, что оно действительно есть — в тех эпизодах, где, едва прозрев, Савва занимается лёгким самолюбованием. Но поскольку прозрел он (спойлер!) ещё в утробе матери, то сходство это быстро закончилось, и юный четверолапый москвич взял верх над именитым четверолапым же европейцем.
Серого красавца-кота, подобранного во дворе «ботаником» Витюшей Пасечником, носит по жизни, как… Нет, не как осенний лист: скорее, как наполненный газом яркий, красивый воздушный шарик. В ней, этой жизни, нет почти ничего постоянного, кроме доктора Игоря Валентиновича, в чьём кабинете кота кастрируют, прививают, спасают от жестоких ран и почти вырывают из когтей Смерти (ну не с косой же ей приходить за котом?), снова прививают — и всё это делают разные люди, называющие его разными именами, но не настоящим.
Однажды его называют Момусом. Это ещё одна веха в жизни Савелия, его личный призрак — тень отца, если хотите. Его ангел-хранитель, подаривший ту силу, которая не даёт упасть на самое дно. Его демон, потому что каждый раз при упоминании этого имени начинает происходить что-то не очень хорошее.
Есть ещё актёр театра, который пару раз мелькает на горизонте кошачьего мира — может, сам автор?..
И есть Она. ЛЮБОВЬВСЕЙКОШАЧЬЕЙЖИЗНИ. Она приходит слишком поздно, хотя — бывает ли ЛЮБОВЬВСЕЙКОШАЧЬЕЙЖИЗНИ слишком поздно?.. У Неё были прекрасные глаза и раскатистое иноземное имя Грета.
Я совсем перестал думать. Да, к своему счастью, я совершенно разучился думать. Я полегчал. Я сбросил сто тысяч тонн. Я вылетел вон и бежал не останавливаясь через поля, долины, овраги. Меня щекотал неудержимый смех. Что-то горячее, что-то такое, что я давным-давно имел, но потерял, незримо толкало меня вперед. Первое, что приходило в голову, и было самым верным. Я привык, что моя тень всегда была больше меня. Мой сад был полон призраков. Я знал, что где-то есть тайная комната, но боялся в нее заглянуть. Я не знал, жив ли тот, кто в ней спрятан. Вот она, бритва Оккама в лапах кота Шредингера. Но все изменилось. Я только понимал, что время теперь пошло совсем иначе. Оно стало похоже на перетасованную колоду карт. То, что было далеко, отстояло теперь на расстоянии вытянутой лапы, а вчерашние события ушли глубоко в землю. То, что было с ней, я мог поклясться, когда-то произошло и со мной. Так, я слышал, в древности братались викинги. Они надрезали себе вены и прикладывали руки, чтобы их кровь смешалась. Именно это случилось со мной и с Гретой. Наши истории перепутались, и порой мы уже не могли сказать наверняка, какая с кем случилась.И было счастье, и собственное Сhâteau в Бауманском саду, и даже собственная собака — полусвихнувшийся боязливый Людвиг. Но, как это всегда бывает, счастье было недолгим, и любимую не смог спасти даже Игорь Валентинович.
…А потом был снег, и был лёд, и были грязные быстрые машины. Машины, которым некуда было деваться от огромной кошачьей любви — и огромного, неизбывного и неизмеримого, горя. Воздушный шарик кошачьей жизни упал в грязь под их колёсами.
14603