Рецензия на книгу

• 

  wonderlust4 июня 2020 г.

  "Идея денег, не имеющих моральной ценности".

  При чтении пропитанного сатирой романа «Золотой телёнок» невозможно не вспомнить первую часть похождений Остапа Бендера ( «Двенадцать стульев» ) и тот исторический отрезок времени, на который приходятся события в произведении, и – конечно – в который писали сами авторы, Ильф и Петров.

  Если роман «Двенадцать стульев» был сотворён авторам просто, то «Золотой телёнок», написанный позднее на несколько лет, потребовал больше сил, особенно вторая его часть, что отмечал и сам Евгений Петров:
  

  
  Писать было трудно, денег было мало. Мы вспоминали о том, как легко писались «12 стульев», и завидовали собственной молодости. Когда садились писать, в голове не было сюжета. Его выдумывали медленно, упорно.

  Другие времена – другие условия. Стоит лишь упомянуть НЭП, на который ещё пришлось написание «12 стульев», и начинающийся период коллективизации и всё возрастающего культа личности, которые "достигли" «Золотого телёнка», и многое встанет на места.
  Отражение же советского периода будет представлено в романе. От дефицита и коммунального быта, до попыток перехода в кинематографе от немых фильмов к фильмам со звуком. А ещё такие детали как "копеечные" столовые, кефир по стаканам и автопробеги, на которых в задушевных речах авторства Ильфа и Петрова повторяется, что
  

  
  Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения.

  Да, сколь бодрой и уверенной ни была бы первая часть, в которой главный герой находит себе не только компанию и то самое нужное средство передвижения, но и достойную цель, вторая часть «Золотого телёнка», а вернее даже последняя треть, в самом деле сложно далась не только писателям, но и мне как читателю. Был словно бы очевиден и заметен тот переход, когда текст шёл легко, и сюжет вязался бодро, а после – нет. Словно бы смерть одного из персонажей и одержимость целью и впрямь разделили всё на "до" и "после".

  Стоит ли удивляться "золотому" завершению намеченного дела для Остапа? Получив то, к чему столь стремился, тот не сумеет воспользоваться возможностью и исполнить свою истинную "хрустальную мечту детства".
  Крах надежд и иллюзий, впрочем, не оставляет совсем уж горького впечатления. Ведь у великого комбинатора уже есть новый план. Но "нет, это не Рио-де-Жанейро".

  Существует и другая версия завершения «Золотого телёнка», из первой его версии, что сейчас редко, где встретишь, в которой ждёт героя тихое счастье. Кто-то может верить и в такое завершение истории, не связанное с вечным искательством и вызовами.

  Как бы то ни было, в любой версии крылатых выражений, исполненной юмором и пониманием вещей, было столько, что закладки в моей бумажной книге порой шли одна за другой. Весь роман будто бы состоит из них. И "пилите, Шура, пилите", и "я бы взял частями, но мне нужно сразу", и "сбылись мечты идиота"… А классика от Остапа? "Я, конечно, не херувим. У меня нет крыльев, но я чту Уголовный кодекс. Это моя слабость". И то же восклицание "я покупаю самолёт! Заверните в бумажку". Хорошо! Вызывает улыбку во время чтения.
  Если перечитывать произведение, то хотя бы из-за таких вот цитат.
  И ради атмосферы.
  И ради множества вводных персонажей: от тех, что в сумасшедшем доме будут говорить о научных трудах, до тех, что будут в поезде душевно затягивать песни или хмыкать "ну-ну".
  И, безусловно, ради той троицы, с которой будет работать сын турецкоподданого. В ней каждый интересен по-своему: и справедливый, но верный своим губительным привычкам рыжий Балаганов; и лелеющий простую мечту честный Козлевич, ухаживающий за "Антилопой Гну"; и пожилой бунтующий Паниковский, что не желает следовать правилам, что установлены даже в его же среде аферистов.

  А Остап – он у каждого свой. Кому-то ближе тот аферист из «12 стульев», которому 27 лет, а кому-то – который в «возрасте Иисуса Христа» (33 года) предстаёт в «Золотом телёнке» уже умудрённый жизнью и почти что настигнувшей смертью. И они – эти герои – разные.
  Как и в случае с воплощениями на сцене и на экране. Ведь даже если не брать в расчёт театральные постановки, только экранизаций «Золотого телёнка» пять, включая зарубежные. А добавив сюда экранизации и постановки «Двенадцати стульев», коих было многим больше, получим столько великих комбинаторов, что каждому найдётся тот, который окажется "тем самым" и что с самой верной интонацией воскликнет:
  

  
  Командовать парадом буду я!
  

  10

  875