Рецензия на книгу

• 

  JohnMalcovich6 мая 2020 г.

  «нередко случается и так, что логику для истории придумывают сами историки»

  «Если Аллах окажет вам помощь, то нет победителя для вас, а если Он вас покинет, то кто же поможет вам после Него? На Аллаха пусть полагаются верующие!» (3:154)»

  Самое лучшее, при чтении таких книг, сравнить описываемые в них события с событиями современности. И тогда становится понятно, что ничего нет нового под луной, даже на земле Аллаха. Алжиру, одной из развитых стран Магриба, прежде чем его пустили под разделочный нож, позволили поиграть в самостоятельность, сделать вид, что он защищает едва ли не всю Османскую империю от набегов «неправоверных» европейцев. Европейцы, в частности французы, которые соперничали с Османской империей, сперва милостиво позволили местным алжирским корсарам побеспередельничать на голубых просторах Средиземного моря (сразу вспоминаются сомалийские пираты). Ужасы поведения не цивилизованных дикарей раздувались так, что тень позора ложилась на всех мусульман. А ведь по мнению некоторых историков, степень грамотности населения Алжира в начале XIX века была выше, чем во Франции того времени. Вдобавок, в Алжире любая религия пользовалась свободой. Терпимость распространялась даже на иностранные культы. Христианам было отведено для церкви помещение в государственном здании; евреям принадлежали десять молелен, из них четыре в пределах города. Французы смотрели на то, как янычары грабят население и ждали своего часа. И потихоньку поставляют оружие местным шейхам, которые складывают его на тайных складах. При помощи ислама, насаждаемого кстати также насильственным способом, шейх пробует объединить разрозненные племена страны. Шейх, якобы имел прямое родство со святой Фатимой, дочерью основателя ислама Мухаммеда, единственной продолжательнице его рода (у пророка, кроме нее, детей не было). На каждой молитве повторялось, что «Нет божества, кроме Аллаха, и Мухаммед — посланник Аллаха». Родившийся сын шейха Махи ад-Дина станет будущим мессией для страны. Местное население уже будет готово принять его в качестве мессии. Впрочем, даже под маской ислама скрываются недовольные. В этом и есть главная суть ислама, в его двоякости. Даже в отношении хаджа есть такая шутка, которая нивелирует его божественное начало - Богатые совершают паломничестве для удовольствия; купцы — для того, чтобы заниматься торговлей; читающие Коран — из лицемерия, для того, чтобы о них слышали и их видели; бедные — чтобы совершать кражи». И это при том, что совершение хаджа возвышает мусульманина над массой правоверных и дает ему право на священное звание — хаджи. Потом французы созрели для начала захвата Алжира. Предлогом стал пустяк, который приключился во время обсуждения сроков погашения алжирцами займа, выданного их стране Францией. ««В 1827 году Хусейн (дей Алжира) ударил ручкой опахала консула Деваля, которому было поручено объяснить причины опоздания в урегулировании вопроса о платежах по займу. Перед лицом такого серьезного оскорбления, нанесенного представителю Франции, Карл X потребовал удовлетворения и принесения извинений, в которых ему было отказано…» Франция направляет в Алжир экспедиционный корпус. Австрийский канцлер Меттерних цинично заметил на этот счет: «Из-за одного удара веером не расходуют сто миллионов франков и не рискуют сорока тысячами солдат». Да пустяк. Но, если подумать и вспомнить, что как раз во время посылки этого корпуса в далекую Африку, во Франции произошел «майдан», в результате которого июльская революция 1830 года свергла Бурбонов и поставила на французский трон «короля-буржуа» Луи-Филиппа. И почти сразу, буржуазная оппозиция, которая называла алжирскую экспедицию «одной из самых глупых затей, когда-либо задуманных правительством, стала петь иную песню. «Это завоевание отвечает самой настоятельной необходимости, тесно связанной с интересами поддержания общественного порядка во Франции и во всей Европе: оно даст выход; нашему избыточному населению и обеспечит рынки, куда мы сможем направить товары наших мануфактур в обмен на недостающие нам продукты». Командовать экспедицией был назначен дезертир сражения под Ватерлоо маршал Бурмон, он же военный министр. Это была самая крупная морская экспедиция из когда-либо предпринимавшихся Францией ранее. Она состояла из 100 военных и 500 транспортных кораблей, которые доставили в Алжир 37 тысяч французских солдат. На территории Алжира возникает первая на Арабском Востоке европейская колония. Казалось бы, раздавайте местным разные плюшки и грабьте их по-цивилизованному, по-европейски. Но нет, французы пошли иным путем. Сразу вспоминаются нелогичные действия гитлеровцев на территории СССР. «По приказу главнокомандующего генерала Ровиго ночью 6 апреля 1832 года военный отряд вышел из Алжира и на рассвете, когда племя эль-уффия спало в палатках, неожиданно напал на него. Прежде чем кто-либо успел сделать хоть малейшую попытку защититься, все живое было уничтожено.
  Возвращаясь из этой постыдной экспедиции, наши кавалеристы несли отрубленные головы на остриях пик. Весь захваченный скот был продан консульскому агенту Дании, остальная часть окровавленных трофеев, добытых в ужасающей резне, была выставлена на продажу на базаре у ворот Баб-Азун. Можно было видеть страшные вещи: женские браслеты с отрубленными кистями рук и серьги с висящими на них мочками.» Такое чувство, что французы специально хотели, чтобы все разрозненные племена страны объединились против них. Шейх так и сделал. Поводив руками по воздуху, он сказал остальным шейхам, что ему был слышен голос Мухаммеда, который сказал, что султаном страны должен стать его сын Абд-аль-Кадир. И вот уже Кадира начинают рекламировать точно так же, как спустя много лет будут хвалить военный гений Гитлера. Даже журналист Энгельс напишет специальную статью об Алжире для «Новой Американской энциклопедии», в которой значительное место займет описание освободительной борьбы алжирцев. Да и сами французы будут хвалить гений Кадира, который возглавит сопротивление натиску самой боеспособной в Европе армии, числом более ста тысяч, прекрасно вооруженной и обученной, руководимой лучшими французскими генералами. Во время этого «липового» противостояния, французы будут разрушать водоканалы, уничтожать население, убивать вождей племен, но не будут трогать Аль-Кадира. Алжир станет для властей Франции удобным местом, куда можно ссылать разных буйных революционеров. Точно также, как во время событий 2014 года в операциях на Донбассе будут утилизировать излишне крикливых украинских патриотов. Даже землю обещали этим французским атошникам. Даже ту, которая еще не была захвачена у алжирских племен. «Самое же пикантное заключается в том, что Митиджа имеет 25 лье в длину и 12 лье в ширину, а земли продали по крайней мере раза в три больше, и когда наступает время распутывать этот клубок, то люди готовы перегрызть друг другу глотку.» Ах да, под свои церкви цивилизованные католики подбирали исключительно самые лучшие мечети, закладывая таким образом надолго раздор между христианами и мусульманами, которые до их пришествия уживались вполне мирно. «Он только что выбрал самую красивую мечеть Константины, чтобы превратить ее в прекраснейшую церковь колонии. И когда добрейший аббат получит назначение основать эту церковь, ему очень захочется заполучить в качестве амвона кафедру, с которой проповедовал Магомет и которая находится в мечети, называемой святой. Говорят, это шедевр арабской архитектуры». Лозунгом победителей становится: «Арабы будут принадлежать Франции лишь тогда, когда станут христианами». Но самое удивительное, что как Гитлер стенографировал все свои преступления, так и французы все фиксировали для истории. А точное для того, чтобы в будущем позволить англо-саксам въехать в экономику страны на белых осликах. А в 1834 году парламентская комиссия, обследовавшая положение в Алжире, представила доклад, который звучит как самообвинительный акт.
  «Мы присоединили государственному имуществу все владения религиозных учреждений; мы наложили секвестр на имущество той части населения, которую обещали не трогать; осуществление нашего владычества мы начали с вымогательства (насильственный заем в 100 тысяч франков); мы захватили частные владения, не выплачивая никакого возмещения, и чаще всего владельцев, подвергавшихся такой экспроприации, мы даже заставляли оплачивать расходы по сносу их домов. Однажды это было сделано в отношении мечети.
  Мы сдавали в наем третьим лицам постройки, принадлежавшие государственному имуществу; мы оскверняли храмы, гробницы, дома, считающиеся у мусульман священным убежищем. Мы убивали людей, которым выдавали охранные грамоты; мы по простому подозрению уничтожали целые группы жителей, которые впоследствии оказывались невиновными; мы отдавали под суд людей, имевших в стране репутацию святых, людей, уважаемых за то, что у них находилось достаточно смелости, чтобы, презрев наше бешенство, прийти хлопотать за своих несчастных сограждан; нашлись судьи, чтобы их приговорить, и цивилизованные люди, чтобы их казнить. В варварстве мы превзошли тех варваров, которых пришли приобщить к цивилизации. И после этого мы еще жалуемся на то, что нам не удавалось завоевать доверие местных жителей…»
  А что же Абд-аль-Кадир? Да как бы ничего. Конечно же, если верить историкам, то он ловко избегал крупных сражений, партизанил аки Денис Давыдов, но ведь это же не учебник истории для шестого класса. Взрослые люди, в отличие от детей, понимают что, не имея ни оружия, ни патронов, ни одной пушки, невозможно было при помощи пик и осликов сражаться с французами. Абд-аль-Кадир начинает жестоко наказывать своих подданных за связь с французами и обкладывает налогами, для сбора денег на войну. Он играет роль непримиримого борца с завоевателями. На словах. А на деле, даже тогда, когда ему удалось запереть французское войско в какое-то ущелье, он, вместо того, чтобы уничтожить врага, вдруг « направил генералу Демишелю послание, в котором приглашал его к единоборству в открытом поле. «Если Вы сделаете двухдневный переход от стен Орана, — писал Кадир, — я встречу Вас, и пусть поединок решит, кто из нас останется хозяином на поле битвы». Понятное дело, что француз поступил, как истинный католик. « Он тайком вывел французский отряд из города и внезапно напал на мирные селения. Дома арабов были сожжены, взрослые мужчины почти поголовно перебиты, женщины и дети уведены в Оран. Упоенные легким успехом, французские офицеры торжествовали победу.» Вот так и воевали они. «Вот как нужно вести войну с арабами, мой друг, — писал полковник Монтаньяк в своей книге «Письма солдата», — следует уничтожить всех мужчин старше 15-летнего возраста, захватить женщин и детей, погрузить на корабли и послать их на Маркизовы острова или в другое место — одним словом, уничтожить всех тех, кто не будет ползать у наших ног, как собаки». А Кадир жонглировал фразами из Корана и разными арабскими поговорками. «Пленные французы могли пользоваться библиотекой Абд-аль-Кадира, им разрешалось переписываться с родными, никто не покушался на их право исповедовать христианство. Эмир даже приглашал к себе в лагерь христианских священников, дабы пленники не остались без духовных наставников. Один французский офицер говорил:
  «Мы были вынуждены скрывать эти факты от наших солдат: если бы они узнали о них, мы никогда не смогли бы заставить их с такой жестокостью сражаться против Абд-аль-Кадира». Французы постоянно обманывали доверчивого правителя Алжира. Всего лишь за полгода были вырублены почти все оливковые и фиговые деревья. Многие племена, обескровленные колониальным террором, заявляют о своем признании французской власти. Кадир пробовал то ли спрятаться от французов на территории Марокко, то ли втянуть и эту страну в жернова цивилизации, но ему это не удалось. Вишенкой на торте из песка пустыни, который приготовил Кадир своему народу, стал тот факт, что он сам призвал народ подчиниться французам. Причем как «красиво» и ловко прожонглировал словами! «Ветры дуют не так, как хотят корабли», сказал он сперва, и быстро продолжил: «Кроме того, племена устали от войны и не станут больше повиноваться мне. Мы должны смириться. Остается единственный вопрос: отдадимся ли мы в руки христиан или в руки султана Абдаррахмана. В этом отношении вы вольны поступать так, как сочтете нужным. Что же касается меня, то я тысячу раз предпочту довериться тому, с кем я воевал, чем тому, который предал меня. Мы находимся в трудном положении, поэтому можем выставить лишь скромные условия сдачи. Сам я ограничусь просьбой об обеспечении безопасности моей семье и тем из вас, кто пожелает следовать за мной в другую мусульманскую страну». Французы пленили Кадира и тот долго и счастливо писал книги и размышления о крепости веры в так называемой неволе в Европе. Во Франции Абд-аль-Кадир стал «модным человеком». Чуть ли не ежедневно к нему являются с визитами журналисты, офицеры, политические деятели. Эмира навещал профессор истории Вуньяр, который подарил ему перстень с камнем, осколком от гробницы Наполеона на острове Святой Елены. Наполеон III оказывает ему разные милости. Так называемый пленник, сдавший свою страну, даже охотно принимает участие в плебисците! Причем, он сам обращается к властям с письмом, в котором просит разрешить ему участвовать в выборах. После выборов, в день провозглашения империи, 2 декабря 1852 года, он одним из первых поздравляет Наполеона III, который ему отвечает: «Как видите, Ваш голос принес мне счастье». А тем временем, где –то в его родной стране французы продолжали подавлять непокорных вассалов. Голод и эпидемии унесли около 500 000 жизней, сама война с Францией – около миллиона жизней. Как «умилительно» читать при этом, что «Абд-аль-Кадир спас от верной смерти свыше десяти тысяч восточных христиан. Правительства многих стран отметили его высокими наградами. Из Франции Абд-аль-Кадиру прислали большую ленту Почетного легиона, из России — орден Белого орла, из Греции — большой крест Спасителя. Награды пришли также из Англии, Пруссии, Соединенных Штатов Америки.»
  Независимость Алжиру была «дарована» Францией аж в 1962 году. 26 сентября Алжир был провозглашен Народной демократической республикой. А при демократии, как известно, совершенно незачем держать экспедиционные корпуса в стране и постоянно карать население. Ведь демократия по-современному и означает полное смирение перед колонизаторами. В качестве доказательства признания своего унижения, алжирцы до сих пор отмывают памятник Абд-аль-Кадиру на одной из центральных площадей, от птичьих экскрементов. Вот такая вот история. С придуманной историками логикой. Аминь!

  3

  208