Рецензия на книгу
The Poisonwood Bible
Barbara Kingsolver
Lotiel27 января 2012 г.Книга американской писательницы Барбары Кингсолвер "The Poisonwood Bible" вызвала сильный резонанс среди читателей на Западе, однако у нас она мало кому известна (в частности, на Лайвлибе я не нашла ни отзывов, ни читателей). Поэтому хотелось бы рекомендовать аудитории это великолепное произведение.
Это книга про Африку, а точнее, про страну, которая сейчас называется Демократическая Республика Конго, а до этого именовалась Заиром (а также другие названия), а до этого была бельгийской колонией. Это страна, где до сих пор идёт война, где царит голод и которая лидирует по показателям насилия над женщиной. Большая и неспокойная страна прямо на экваторе.Барбара Кингсолвер была там в детстве. Но её роман не автобиографичен. Для того, чтобы затащить читателя прямо в сердце джунглей, она создаёт весьма ярких персонажей-рассказчиков: членов семьи американского миссионера Натана Прайса, его жену и четырёх дочерей (от 5 до 15 лет на начало книги). Это пять женских голосов, по очереди рассказывающих историю пребывания в Конго, и каждый голос - своеобразен и неповторим. Пока отец пламенно проповедует местным жителям и лелеет мечты о крещении всех детей деревни в реке (а местные не хотят - в реке, вообще-то, крокодилы), его жене и дочерям приходится в прямом смысле слова бороться за выживание. Воду нужно носить из ручья и долго кипятить на огне, для огня нужно сначала собрать хворост, но его уже собрали местные, поэтому нужно идти глубоко в лес, а в лесу - ядовитые змеи, пауки, москиты... Еду добыть крайне тяжело, и если достанется на обед, к примеру, мясо, то его сначала надо убить и ощипать (если это курица) или выторговать у местных (если это рыба или дичь). В интонациях рассказчиц, особенно старших дочерей, появляется всё больше горькой иронии по поводу отца и его Библии, которую он использует как орудие поощрения и наказания в равной степени (провинилась? переписывай отрывок от сих и до сих.. В конце отрывка узнаешь, за что наказана и какова мораль).
Отец никак не участвует в ежедневной борьбе за еду, он занят более "высоким" делом: борьбой за души. Но при этом он практически не пытается установить контакт с жителями деревни, узнать хоть что-то про их обычаи, язык и культуру (а зачем? у него есть переводчик и есть Библия). Зато дочери, особенно близнецы Ли и Ада, а также младшая девочка Рут Мей постепенно учатся понимать этих людей и открывают для себя неожиданно, что "белому человеку", в частности их отцу, вовсе не из-за чего считать себя в чем-то выше и лучше их. Крайне пронзительно звучит повествование от лица матери, которая в чем-то отождествляет себя с Африкой, превращенной в колонию волей "белого человека". Но каковы цена и путь к независимости для них обеих?
Об этом, собственно, и книга, события которой развиваются во времена деятельности Париса Лумумбы и борьбы Конго за независимость, а также позже - повествование охватывает долгие и мучительные для страны годы правления Мобуту, который создал вокруг себя культ личности и строил себе дворцы за счет голодающего народа. Лично мне книга задала работы: я постоянно отрывалась, чтобы прочесть про историю Конго, в частности про Лумумбу и Мобуту, а также про географию и быт. Описания последнего в книге очень впечатляют, но мне приходилось искать, что такое, например, manioc, который там женщины ежедневно собирают, перетирают и используют в пищу. Оказалось, такой съедобный крохмалистый корнеплод, который не слишком питателен, но хлопот с ним много.
Очень насыщенным получился язык книги, главным образом, благодаря нарративной полифонии. Особенно интересно (и сложно для перевода) повествования от лица Ады, одной из сестер-близнецов. Из-за врожденного физического дефекта (гемиплегии) Ада с раннего детства замкнулась в своём внутреннем мире и перестала говорить. Наиболее саркастичная из всех рассказчиц, Ада иронизирует по поводу отца и его религиозного фанатизма, которые становятся мишенью для её личных языковых игр. Она может читать книги слева направо и справа налево, многие имена и цитаты она предпочитает в их зеркальном варианте:From that day I stopped parroting the words of Oh, God! God’s love! and began to cant in my own backward tongue: Evol’s dog! Dog ho!
Кроме того, Ада увлекается палиндромами (фразами, которые читаются одинаково слева направо и справа налево) и в её случае это не просто красивости в духе "А роза упала на лапу Азора", а высказывания, получающие в контексте вполне реальный смысл:Here is my palindrome poem on the subject: Eros, eyesore.
Изменения, которые происходят в восприятии мира и в психике сестёр с возрастом и опытом отражаются и на языке повествования, однако от начала до конца произведения его интертекст и лингвистическая насыщенность поддерживаются цитатами из Библии (которые обыгрываются со всех сторон), Эмили Дикинсон и вкраплениями других языков, прежде всего французского (так как Конго в прошлом бельгийская колония) и нескольких африканских. Игра всех этих аллюзий и языков создает порой мощный эффект - прежде всего, это касается названия. "The Poisonwood Bible" переводят на русский "Библия ядовитого леса", но не совсем точно. Poisonwood - это растение, сок которого вызывает сильное раздражение кожи при соприкосновении, а если растопить его древесиной печь, то можно отравиться. Натан Прайс, пытаясь проповедовать на киконго, языке, понятном жителям деревни, неправильно произносит слово "бангала", и оно звучит вовсе не как "священный, драгоценный", а как "poisonwood". Вот что говорит по этому поводу ехидная Ада:TATA JESUS is BANGALA! declares the Reverend every Sunday at the end of his sermon. More and more, mistrusting his interpreters, he tries to speak in Kikongo. He throws back his head and shouts these words to the sky, while his lambs sit scratching themselves in wonder. Bangala means something precious and dear. But the way he pronounces it, it means the poisonwood tree. Praise the Lord, hallelujah, my friends! for Jesus will make you itch like nobody’s business.
Таким образом, "ядовитая" Библия проходит через всю книгу как символ высокомерия "белого человека", считающего, что он знает лучше, как жить и во что верить людям в Африке. Впрочем, книга, конечно, не только критикует; там задаются весьма глобальные вопросы о жизни и смерти, о человеке, белом или чёрном, о судьбе женщины, о детстве и взрослении - взрослении как одного живого существа, так и целых народов. И Барбара Кингсолвер, как всякий хороший писатель, не претендует на то, что у неё есть ответы. Ответы искать, как всегда, каждому придётся самому.253K
