Рецензия на книгу

• 

  countymayo26 января 2012 г.

  Открыла сумку, и оттуда выскочил Ардальон. Большими прыжками стал бегать по комнате. Шерсть на нём волочилась до полу, глаза горели, как фонари, а над ушами вроде стояли кисточки. Будто Ардальон — рысь. Он вдруг прыгнул - повис на занавеске. Занавеска пискнула и разорвалась. Ардальон упал громко, на когти, и что-то крикнул.
  «Это кто?» — удивился дедушка. «Котик, — засмеялась бабушка. — С дачи».

  А у вас бывало так, что попалась под руку книжка-малышка из давно забытого дошкольного возраста, и оказывается, что это - взрослое, и горькое, и гордое, и созданное взрослым для взрослых? У меня случилось дважды - со сказками Андерсена и с "Ожиданием" Журавлёвой.
  
  Замечу не без яда, что в пресловутом дошкольном возрасте я Саше завидовала белой завистью. Завидовала именно тому, в чём ей предлагалось посочувствовать: её одиночеству. одиночество-приволье, раздолье, простор. Хочешь - бегай, хочешь - спи, хочешь - в лес, хочешь - к морю, и никаких церберов, никакого надзора. Одёргиваний никаких. Если замечание делают, то его делают с глазу на глаз и в тактичной форме.
  Да, вот что очаровывало и очаровывает посейчас - тактичная форма. Деликатность присуща не только потрясающим бабушке и дедушке, но и самой Зое Евгеньевне. Деликатность сугубо ленинградская, не обижайтесь, представители других земель и городов, я сейчас поясню, что имею в виду. Одновременно заботливость, бережность и внимание к охране частного пространства. К privacy - да-с, у пятилетнего ребёнка есть privacy. К тому, что за занавесочками. Любовь к острому словцу и нелюбовь к сплетне, вообще к заглазному осуждению. Сейчас я понимаю, что они очень европейская пара, эти бабушка с дедушкой. И Зоя Журавлёва - очень европейский писатель.
  Сейчас масса попыток говорить с малышами о серьёзных темах: болезнях, старости, смерти. Зачастую доходит до карикатуры, до вражеского шаржа, как в небезызвестных комиксах Перниллы Стальфельдт: - Как ты там, Вилли? - а покойничек из-под земли отвечает: - Спасибо, неплохо, только немного однообразно. Так вот, из загнувшегося кролика (никогда, никогда не купайте кроликов!) Журавлёва сделала сцену эпической силы и выразительности, сцену о значении ритуала, об ответственности, о смысле того, что жизнь кончается. Она ничего не засмеивает и не зашучивает, хотя юмора в книге немало. Она бодрая, какая-то тонизирующая. Даже сама тревога, перманентное ожидание мамы, уехавшей в экспедицию на Крайний Север, - не унылая тревога, а деятельная. Ожидание с внутренним чувством того, что обязательно дождёшься.

  Для того, чтобы воспитать своих детей, не нужно, оказывается, их пасти беспрестанно. Воспитание - это пример, это атмосфера, созданная внутри семьи. Воспитание - это надеяться друг на друга. Воспитание - это не предавать.

  Нечаевы небось все глаза проплакали. А их дорогой Ардальон жив, вот он!.. «Ну, тогда звони», — сказал дедушка.
  Бабушка Нечаевых, Вера Семёновна, сначала не поняла, о чём речь. Какой такой кот? Ах, Адик? Ну конечно.
  Потом поняла: «Боже мой, Анна Михайловна! И вы его на руках тащили? Вы просто героиня! Спасибо, конечно. Большое спасибо!»
  «Чего там, — сказала моя бабушка. — Живая душа».
  Тут бабушка Нечаевых, Вера Семёновна, как-то замялась. «Даже не знаю, как теперь быть, — сказала она. — Мы ведь его, Анна Михайловна, честно говоря, нарочно на даче оставили…»
  Вовсе они своего кота не теряли! Наоборот — занесли его в лес, подальше, чтобы спокойно уехать. Их, конечно, обстоятельства вынудили!.. Он линяет! Да, Никите, конечно, было жалко кота. Он плакал! Но родители ему обещали купить хомячка. Он уже успокоился. Дети быстро всё забывают.
  «Всё, да не всё», — сказала моя бабушка.

  Всё забываем, да не всё, вот такой парадокс. Хорошие книжки детства, например, помним. Скачивайте, как всегда, с Виртуальной полки.

  57

  552