Рецензия на книгу

• 

  Tatiana_Ka29 апреля 2020 г.

  Гайто Газданов - осетин по присхождению (отсюда и такое необычное имя, по-русски звучащее куда менее эффектно – Георгий Иванович) родился в Питере, учился в Украине, в 16 лет ушёл во Врангельские войска, откуда дороги вели только на тот свет и в Париж, и Газданов выбрал Париж (а кто бы не). В Париже прожил большую часть жизни, совмещая писательские труды с работой то грузчика, то заводского рабочего, но главным образом ночного шофёра. На этом 15-летнем шофёрском опыте и основывается одна из главных его книг, «Ночные дороги». В «Дорогах» главный герой колесит по ночному Парижу, рассказывает о своих пассажирах (резюме – приличных людей там не водится, сплошь проститутки, воры и батюшки, нервно интересующиеся, можно ли проехать к кварталам, где стоят такие вот женщины), о соотечественниках, по схожим причинам оказавшихся в Париже и как-то там выживающих (спойлер: выживать в Париже ничем не лучше, чем в Фаниполе), и о том, как можно оставаться одновременно и шофёром, и интеллигентом-писателем (правильный ответ – надо стать хорошим актером).
  Любопытна структура «Ночных дорог» - нет стандартных начала, конца, раздела по главам, есть только обманчиво хаотичный поток впечатлений от первого лица. Тем не менее, этот поток устроен понятно, без намеренного желания запутать читателя (привет, «Улисс»), и внутри вполне сюжетен (несмотря на отсутствие какого-то магистрального, основного сюжета).
  Бесконечные истории о том, что все воры и подонки я, признаться, читала в полглаза, но вот, что, действительно, зацепило – это рассуждения Газданова о русских эмигрантах. Все эти хозяева заводов и пароходов, члены аристократических семей, профессоры-интеллигенты, внезапно волей судьбы и революционной жестокости лишённые всего, выброшенные в Париж, чтобы там тянуть лямку на заводе, вдали о своей культуры и достатка. Кто-то цепляется за последний выживший костюм и ходит в нем ежедневно на завод, снося насмешки и стряхивая опилки с рукавов; кто-то строит вроде бы успешный бизнес, но потом включается русская душа, вырывающаяся из новорожденного европейца с криком «Всем гулять за мой счет» (как тебе такое, Роберт Кийосаки); кто-то блюдёт чистоту языка, как последнее свидетельство достойного происхождения; а кто-то встраивается в мир рабочих, как будто и был в нём рожден, как будто не было ни папенькиных имений, ни богатых библиотек и гувернёров.
  Всех этих персонажей объединяет полный презрения, тоски и жалости взгляд Гайто. Этот взгляд, это полное русской печали и безысходности состояние духа – ключевая позиция книги, и к ней нужно быть готовым, чтобы потом всю дорогу не спрашивать, что по оптимизму, Гайто? И если с этим взглядом примириться, можно ухватить себе и точёного, строгого русского языка, и пусть художественной, но в том числе исторической правды о наших в Париже, и неожиданно дерзкого Газдановского юмора.

  7

  351