Рецензия на книгу

• 

  tyseys20 января 2012 г.

  Рецензия
  Книга эта написана для развенчания оптимизма и парадоксальности интерпретаций романа современными школьными учебниками с их феноменом "доброго дьявола" и пониманием "евангельских глав" как оригинального взгляда на евангельскую историю.

  Задача автора - это отношение прояснить - "за или против" Христа М. А. Булгаков.

  МиМ рассматривается в философском и богословском плане, хотя о. Андрей не чужд литературоведению: работе с критикой, черновиками романа, дневниками, фаустианой (история Фауста Гёте имеет богатую предысторию).

  Главная линия "За или против..." - противоположение вышеуказанным интерпретациям:
  

  • дьявол производит вброс сатанинского мифа в обезбоженную Москву
  • литературная традиция МиМ - фаустиана

    Воланд заказывает Мастеру написать роман-антиевангелие в момент их первой встречи, о которой в итоговом, наличном у нас "МиМ" - лишь намек в диалоге Мастера и Иванушки в больнице; цитирование (sic!) Воландом именно романа Мастера на Патриарших.

  
  В корне европейской фаустианы - неполноценность ангелов перед человеком, Воланд как ангел (падший), по преданию творить не может ("Не дело ангелов творить" - у Иоанна Златоуста), в отличии от Бога и людей, и в этом возможный движущий мотив подряда очередного фауста сатаной, тем более, что в ранних версиях Мастера ещё не было, а Воланд с "Евангелием" уже были.

  Роль ершалаимских глав, отношение Иисуса Христа и Иешуа романа Мастера:
  Две школы атеизма - "историческая" и "мифическая", различаются во взгляде на историчность Иисуса Христа, проблема возникновения христианского мифа с историческим прототипом "основателя" или без него, (как пример мифической школы: довольно старая интерпретация появления мифа из астрального//солярного культа в недавнем фильме Дух времени (Zeitgeist)

  Дальше...

  Точки зрения мифической школы придерживается и Берлиоз - отсюда его критика слишком живого изображения Христа в стихах Иванушки, и Воланд-оппонент как представитель "исторической школы", согласно которой Иисус был, но без чудес и воскресения;
  Лев Толстой как один из отцов исторической школы в советском атеизме, который рафинирует и переписывает Евангелие ("Иисус - учитель нравственности"), о закулисном присутствии Толстого говорит и Иешуа, исповедующий приторное толстовство ("все люди добренькие").

  Актуализация символа
  В опере Гуно Мефистофель отступает перед идущим на него с перевернутым эфесом шпаги (крестом) Валентином, нисколько не испугавшись до этого Валентина, атаковавшего его шпагой; возможность визита Сатаны в "расхристанную" Москву, где на месте Храма "ютятся жалкие лачуги", приближающаяся к ногам сатаны тень шпаги (крест) сама по себе не вредит дьяволу, и вместе с тем угроза Азазело отрезать руку воздетую для крестного знамения (страх перед призраком креста).

  Духовный дуализм
  Заявление Воланда лишь о возможности взаимного существования света и тени (как добра и зла), иррациональное появление Матвея и Иешуа в московском романе.

  Хронотоп
  События в Москве происходят, как и в Ершалаиме, в страстную неделю и заканчиваются до воскресения, параллели событий романа со среды по субботу с богослужебным циклом Страстной Седмицы, черная месса, вынужденный отъезд в ночь на воскресение.

  Отсутствие положительных персонажей в романе и сомнительность ценности посмертного воздаяния Мастера - "покой без света":

  
  Прежде всего, приют находится в сфере Воланда... Воланд говорит Мастеру, что здесь тот сможет слушать музыку Шуберта. Сопоставим это с тем, что ранее мы слышали отрывок из романса Шуберта (”Скалы, мой приют”) в исполнении “баса” по телефону — т. е. самого Воланда...
  Обращает на себя внимание топографическое сходство приюта с пейзажем из сна Маргариты... “неживое все кругом <…>”, “Вот адское место для живого человека!”, “<…> захлебываясь в неживом воздухе <…>”, “<…> бревенчатое зданьице, не то оно — отдельная кухня, не то баня, не то черт его знает что“; как уже не раз наблюдалось в романе, то, что сначала казалось лишь расхожей метафорой, оказывается впоследствии пророчеством.
  Б. М. Гаспаров. Из наблюдений над мотивной структурой романа М. А. Булгакова “Мастер и Маргарита”

  Любовь "МиМ" - "убийца в косом переулке", образ Маргариты, Мастера, Иванушки и Иешуа, отношение автора к ним через текст.

  Рецепции
  Шифровка романа в ситуации цензуры атеистического советского государства, вектора богоборческой политики, направленной на изоляцию церкви, шифровка в расчете на то, что зрелое поколение, воспитанное до революции и воспринявшее христианскую культуру, должно было довольно легко "прочитать код", тогда как "МиМ" увидит свет только в 60-х.
  "Адское евангелие Сатаны в тенетах советской цензуры", сатира в романе, повод прибытия Воланда-лоббиста; сатанинский и сталинский мифы.

  17

  483