Рецензия на книгу

• 

  vamos

  13 апреля 2020

  Очень ловко за личиной обычного университетского романа скрывается безуминка, которая понемножку начинает вылазить из текста и к концу превращается в настоящий сумасшедший дом. Автор большой молодец, что так изящно ее спрятал и так понемногу выпускал, впечатление в итоге максимально странное и запоминающееся. Эта книга похожа одновременно на романы Джонатана Коу и Джона Ирвинга, такая смесь сумашествия и важных социальных проблем определенного времени. И от героев автор отстраняется примерно так же, и так же с ними холоден.
  Герои здесь вообще будто под светом операционной лампы. Все самое неприглядное автор расскажет, о чем говорить обычно не принято. При этом в тексте нет никакой злобы, просто рассказ, как оно все было.
  Два профессора меняются местами работы, а заодно и кусочками своей жизни. Вряд ли можно описать отношения между ними лучше, чем сам автор сделал это в первой главе:
  

  
  Если поднапрячься, можно представить себе, что каждый из профессоров английской литературы (кстати, им обоим по сорок лет) соединен с родной землей, рабочим местом и домашним очагом безмерно растяжимой пуповиной, сплетенной из переживаний, ценностей и социальных установок, и эта пуповина тянется до бесконечности и не рвется даже тогда, когда профессор летит по воздуху со скоростью тысяча километров в час. Теперь вообразим, что, пролетая над полярной шапкой, пилоты обоих «Боингов», вопреки инструкциям и техническим возможностям, начинают заниматься веселой акробатикой: летят крест-накрест, заходят в пике, взмывают вверх, закладывают петли — ни дать ни взять спаривающиеся стрижи — и, безнадежно запутав пуповины, чинно продолжают свой путь по заданному маршруту. Так вот что получается: когда профессора, приземлившись в положенном месте, принимаются задело или пускаются в развлечения, любой сигнал, посланный одним из них в края родные, немедленно почувствует другой. Сигнал вернется к отправителю, слегка преобразованный реакцией партнера, и даже может залететь в чужой канал, берущий, кстати, свое начало тут же, рядом. И вот уже система пуповин звенит и вибрирует от колебаний, бегущих в разные концы между двумя профессорами.

  Не знаю, можно ли назвать это типичной историей о двойниках, все таки Филипп и Моррис очень разные. Если Филипп сам начинает меняться под влиянием Америки, то Моррис подстраивает мир вокруг под себя. Но наблюдать за этим "переплетением пуповин" безумно интересно, гадать о развязке - тем более. И тот фокус, который автор проделывает с нами в финале, очень смелый и далеко не каждому его можно было бы простить. Но он идеально вписывается в настроение всей книги.
  Я задумалась над рассуждениями Филиппа в конце книги. Вообще все, что происходило в американском университете, казалось таким далеким, таким нереальным в той системе мира, которую я вижу вокруг себя. И время другое, и место, и люди другие. Может быть, то поколение в той стране и правда было таким, как говорит Филипп, но кажется, сейчас маятник качнулся назад и все снова изменилось в сторону обособленности, индивидуальности. А может, я просто говорю о том, чего не знаю.

  16 понравилось

  534