Рецензия на книгу

• 

  Femi10 апреля 2020 г.

  Вздохи (не)утопающего.

  
  Как люди могут жить и не тонуть при этом. (с)

  Эх, Мартин, да Вы ведь просто не перетерпели. Честно. Дальше стало бы легче и лучше. Как Вы не могли перестать задаваться вопросом об уже сделанной работе, так и я всё не могу избавиться от возникающих в голове без расписания мыслей без ответов. "Как можно было этого избежать?", "Что могло его спасти?". У меня тут уже целый сад вариантов. И из любого из моих растений Вы сделали бы яд, а концовка была бы такая же. Может, Вы просто лишний человек, Мартин Иден? Но разве "лишние люди" - не своего рода маячки, что что-то с этим миром творится неладное?
  ...
  Ох, знали бы Вы, Мартин, что натворили. Пришли, погорели и сгорели. С Анной Карениной Вас представляла, кстати. Вместе в конце. В моей голове Вы взялись за руку и счастливо ушли в закат. Только я пока не решила, какой именно: тот или на Таити Вашем. Только, знаете, Анна свой костёр не сама разожгла, а Вы - сами. Знаете, Керуак как-то написал, что его привлекают люди, горящие жизнью. Перефразировала бы это под себя в "тех, кто умеет летать". Мартин, Вы — такой. Но меня удивляло и продолжает удивлять, как летящий человек не понимает, что время его полета ограничено. И чем больше и выше он взлетел — тем больнее будет оттуда падать. Иногда смертельно больно. Да, Иден?
  

  
  Молчаливо глубокое море,
  Все в нем спит без тревоги и горя.
  Только шаг – в тишину, в глубину –
  И ко дну– и навеки усну.

  Пришла к выводу, что Вам, Мартин Иден, нужна гора с очагом наверху, а также сучья и палки, шторм и ветра, которые нужно преодолевать. Отсутствие веры в Вас - это толчок. Но вот отсутствие неверящих... приводит к потере себя и сил бороться. По сути, люди сдались Вам раньше, чем Вы хотели бы. Да Вы и не хотели, не так.
  Кстати, помните ту картину? Символ Вашей встречи с Руфь. Уверена, Джек Лондон переписывал начало романа, уже ближе к концу, как и Вы когда-то с "Запоздавшим". Красивый твист автора, кстати. Очень красивый.

  Звук выстрела опережает Мартина.
  Слава опаздывает к гг и приходит, когда она уже не нужна.
  Удача также не успевает, и Мартин не прощает ей опоздание, даже несмотря на все её попытки понравиться. Сэлинджер оказывается не прав.
  Руфь приходит тогда, когда всё уже выгорело.
  Кстати, Руфь...
  

  
  

  • Как ты сумел меня околдовать?

  
  – Сам не знаю, – засмеялся Мартин, – вот если только любовью, я ведь так люблю, можно бы и каменное сердце растопить, не то что живое женское сердце, а у тебя сердце живой женщины.

  Праведница? Или истина, которая до неё не дотягивает? Не дотянула для Мартина?
  Впрочем, оставляю эти попытки разгадать не загаданное. Их первая встреча, "любовь", слово, снова тебя мимо использовали, прости ты их. Но ты ведь знаешь, что это только поначалу. Дальше они в тебя, и правда, поверили, взрастили, хотя ты и сопротивлялась. Пусть они и лишь нафантазировали, намечтали, напридумывали себе это - за их первые поцелуи (именно так) предлагаю им это совершенно простить. Словила себя в том моменте на мысли, что их голоса в моей голове стали тише, даже совсем другими. Это так странно и приятно осознавать. Как приятно было и то, что не могла оторваться от книги. Буквы уже расплывались, а я все читала. И страницы перечитывала. Благодарна Лондону, потому что в какой-то момент размышлений над книгой, вернее, попыткой распилить на части и понять собственные эмоции пришла к выводу, что она напомнила мне, почему я когда-то полюбила читать. Давно такого не было: словно диалог со своей же кровью в плане удобства ощущений. Течет, как речка, сквозь, но внутри.

  Но (совсем ненадолго) возвращаемся к Руфи.
  

  
  В вас столько хорошего, я хотела бы, чтобы вы избавились от недостатков.

  Забавно, не правда ли?
  Непонимание. Непринятие. Желание обстругать другого под себя. Как часто в общении с людьми, особенно теми, кому повезло быть нами любимым, мы играем в папу Карло? И насколько часто мы - Буратино?
  И я даже простила Лондону его кричащую обиду на какую-то Женщину, которая помешала ему нарисовать Руфь как-то... Реалистичнее.

  И закончить я хочу Бриссенденом. Их дружба с Мартином меня на время убаюкала и дала надежду.
  А перед знакомством с "настоящими", "умными людьми" Бриссенден жутко стал напоминать мне Демиана Гессе.
  Бриссенден — спасатель от одиночества. Понятно, что тут он реален, но что мешает на миг представить, что нет? Как попытка бессознательного защитить.

  Всё.
  Спасибо, Мартин.
  Спасибо, Лондон. До встречи.
  

  
  ...меня весьма мало интересует, прав я или неправ. Все равно это бесполезно. Человеку не дано узнать абсолютную истину.

  Самоцензура.

  - Название "Или Я не живу, когда не бунт

  • Джо и Март.

  арт.

Слишком до озноба зубов напоминает Стейнбека с его мышами и людьми. Та же путаница между мечтой и иллюзией. Между дорогой, по которой идешь и хочешь идти, готов идти с нарисованной на стене картиной. Которая утешает своим видом, но ненастоящая.
Интересно, как Мартин выпутается из этого.
И... насколько было бы грустной и красивой концовкой, закончись книга здесь, в прачечной. И сколько недосказанности. Ох.
Мартин изменил жизнь этой "ломовой лошади", подал пример собственным упорством и силой духа. Любопытно.

- Разговор с Колдуэлом.
Во-первых, ассоциация с Дикарем из Хаксли.
Во-вторых, мысль, что будет забавно, если Руфь выйдет замуж за этого профессора.
В-третьих, насколько же несерьезно она воспринимает Мартина. Почему так? И как же ему больно будет разочароваться в ней, ох.

- Как же тут много о писательстве. Вере в себя, свое призвание, свою мечту. Кажется, первая книга, где о писательстве с такой любовью и верой в свою мечту. Мне это очень нравится.

- В какой-то момент стало дико напрягать в самой себе, что во всех этих философских штуках я совершенно не разбираюсь. Так, нитка из мотка, лист с леса.

- Если выживает сильнейший — какой же Спенсер, Мартин? Вы ведь сами обречены.
Интересно, кто был сам Лондон по своим взглядам.

- Знаете, какая концовка была бы самой смешной? Если бы Мартин женился на Руфь. И ушёл из этого мира. Но такая концовка подошла бы... миру Воннегута. Немного Сартра. Пьяному Набокову, возможно. У Золя они бы умерли вместе, совершив парный суицид и мысля как одно существо.

- Осознание, что разлюбил Руфь. И никогда не любил ее настоящую.
Забавно, что оно пришло, когда Мартин перестал читать.

- Размышление, каким должен и может быть писатель.

- Мысли о том, что, если бы были психотерапевты — этому можно было помочь. Неодобряющий взгляд Ставрогина после.

- О битве между людьми за попытку остаться собой.
За то чтобы.
Любовь — как борьба с миром, людьми и собой.
Причем не имеет значения, какая Любовь и к кому или чему.

- Руфь Идена — та картина на стене дома Морзов в начале.

- Иден не читает. Устает. Работа и учеба, просвещение — вещи несовместимые?

- Мартин - маленький ребёнок, поверивший в мечту, в несбыточное, несуществующее. Но как же за него грустно.
Заведомый проигрыш. Выгорание.

- Периодами позиция автора была похожа на хриплый голос старика. Голос, который прорвался. Явное деление на "черное" и "белое". Снобизм, воинственный снобизм.

- Мартин.
32 глава.
Бриссенден.
Их диалог по поводу Руфи, любви, будущего, писательства. Их дружба.

- Не ожидала от концовки таких подробностей.
И... Немного сказки таки ближе к концу было

• Невозможность придумать хоть что-то в противовес Мартину в конце. Отсутствие в "саду вариантов" подходящего цветка. И грусть.
• Руфь Морз + Мартин Иден = Мартин Иден + Лиззи Конноли.
иззи Конноли.
(Порядок в "уравнении". Снова либо сверху, либо снизу. Либо "+" и разный порядок. Никакого "=" между именами двух людей).