Рецензия на книгу

• 

  voyageur9 января 2012 г.

  Наверное, есть у меня какая-то тяга к семейным сагам. Понятое дело, далеко не каждому писателю удается изящно и увлекательно свести в одном повествовании несколько поколений и десяток-другой судеб, не скатившись при этом к банальным пошлостям в духе "родился-влюбился-женился-страдал-умер". Версия Улицкой - слегка напевная, размытая во времени и пространстве, с единственной точкой притяжения в уютном крымском домике - безусловно, заслуживает похвалы.

  Опять же, тем, кто ожидает бурления драмы, динамичного сюжета и автора, который кормит тебя личной мудростью с ложечки, в мире Медеи делать нечего. Время, как и повествование, кажется, тянется и тянется. Частые перебежки из зыбкого настоящего в незабытое прошлое практически незаметны - и читателя несет по ленте-петле Мебиуса жизни крымской гречанки. Советская реальность остается где-то далеко на фоне: в принципе, многие драматические линии неплохо бы выглядели и в условиях древнегреческого полиса.

  Чем мне импонирует Улицкая - так это некой эмоциональной скупостью и отстраненностью описания, когда случайная, казалось бы, строчка может рассказать о персонаже, чем несколько страниц диалога. Всколь брошенное "горькие овощи особенно хорошо родились на ее грядках" - и читатель уже понимает всю стоящую за этим сложную судьбу. И еще, конечно, сами образы: при всей их многочисленности, они разнообразные и четкие, при чем чувствуется, что выписаны любовно и тщательно. Уж не знаю, задумка ли это автора, но практически все персонажи вписываются в определенные типажи, эдакие шаблончики, в которые с некоторым напрягом каждый из нас сможет втиснуть знакомого человека. Мудрые бабушки, добрые тетки, одинокие матери, честные трудяги, ванильные истерички, самовлюбленные самцы... И все равно - все живые, и всех так или иначе можно понять.

  И еще - вновь у Людмилы Улицкой ощущается легкая тоска по ушедшему аристократизму, по долгим перепискам на разных языках, по растаявшим понятиям чести и достоинства, по семьям, которые не ограничиваются совместным проживанием в метраже крохотных хрущевок. И хотя финал романа - как на мой прагматичный взгляд - уж слишком ушел к жанру слезливого трагизма, смазавшему выдержанность истории, "Медея и ее дети" остается в памяти своеобразным эпосом, который бытовой природой своей не скрыл миф - Миф о семье.

  15

  85