Рецензия на книгу

• 

  FoltsBavins8 апреля 2020 г.

  О науке ли эта книга?

  Два произведения, относящихся к советской научной фантастике. Оба - довольно страшные. И очень пропагандистские, я бы сказала.
  Во-первых, оба говорят о безжалостности науки. Да, все ученые вроде бы работают на благо человечества, хотя Сальваторе больше похож на Доуэля, чем на Керна, все три ученых в первую очередь заинтересованы в новом открытии, не задумываясь о том, как жестоки их опыты: страдает Ихтиандр, до слез на самом деле жаль и Брике и Тома. Да, и оживление мертвой головы и превращение человека в двоякодышащее - это колоссальные открытия, которые способны спасти сотни и тысячи человеческих жизней, но ни одно из них не служит на благо человека в итоге, скорее, оказываются вредны самим же ученым. И Доуэль становится жертвой собственного эксперимента, и Сальваторе попадает в тюрьму.

  Во-вторых, оба раза нам показывают Запад. Опыты на людях ставят не советские ученые, а исключительно европейцы: французы Доуэль и Керн, испанец Сальватое. К тому же они имеют негров-рабов - совсем худо! И уже поэтому их опыты обречены на провал. Не может ученый ОТТУДА получить удачный опыт. Что-то обязательно пойдет не так: слишком уж глубоко научны их действия, слишком уж они заинтересованы в открытии для возвеличивания собственного имени. Поэтому самые простые люди - например, обычный работяга Ольсен, художник Ларе или даже певичка Брике, ассистентка Мари Лоран - оказываются выше ученых, потому что они - люди. Для них открытия науки хотя и ценны, и повергают в восторг, но без чувств, без эмоций, которых ученые - увы - лишены - открытия оказываются всего лишь бездушными и опасными экспериментами. Я бы сказала, что тут речь идет о союзе БОГА как высшего примера человеколюбия, но мы ведь говорим о советской фантастике. А, между тем, именно Бога и нет в действиях ученых. И не случайно Сальваторе объявляют богопротивным еретиком.

  НО! Это советская фантастика. Так что РЕЛИГИЯ здесь высмеяна. У нас тут и отталкивающий епископ, который лицемерно обвиняет Сальваторе в проведении богопротивных операциях, пользуясь при этом его услугами. Это и глупая Брике, которая причитает над душой безголового тела и душой бестельной головы. Да, религия тут высмеяна. А вот Бог - как нравственный закон, который живет в душе человека - нет. Бог руководит поступками Ольсена и безымянного смотрителя тюрьмы, которые спасают несчастного Ихтиандра. Бог руководит действиями Мари Лоран, жалеющую несчастную голову Доуэля, он же и не позволяет ей разделять преступление Керна - и она все сделает, чтобы разоблачить его. Бог, если угодно, под именем любви несколько изменит в положительную сторону характер Брике, хотя эту дурочку тоже искренне жаль.

  Получается, что обе эти истории - это истории людей, которые попытались бросить вызов Творцу: победить смерть, довести до ума несовершенного человека. А какой ценой это будет достигнуто - не важно. Тем не менее, все трое ученых за свою гордыню оказываются наказаны: мир не принимает их работы. Как бы важно ни было открытие, его бесчеловечность в итоге оборачивается против экспериментатора. Сторона, которую занимает автор, прослеживается в том финале, каким он награждает своих героев. И если Сальваторе, по сути, просто легко отделывается (все же он и добрые дела делал), то и Керн, и Доуэль умирают, вот только первый - с позором застрелился в своем кабинете, а второму удалось доказать правду и повидаться перед смертью с сыном. Но и Сальваторе, и Доуэль в конечном итоге приходят к выводу, что мир (в широком смысле) не готов к такому скачку, он не примет ни человека-амфибию, ни оживленную голову, и потому все они должны исчезнуть, какую бы надежду они не олицетворяли для человечества. И они исчезают. В этом и проявляется позиция автора.

  Между тем именно научность произведений Беляева можно обнаружить, заглянув и в опыты Павлова, и в трактаты по генной инженерии. А фото лабораторной крысы с пришитым к ее спине искусственно выращенным человеческим ухом не так уж давно гуляло по интернету. По сути, писатель предвосхитил какие-то открытия, а, быть может, находясь под впечатлением происходившего в то время технического и научного прорыва, просто описал свои впечатления и фантазии на их основе. Так или иначе, в каждой шутке есть доля шутки, а в каждой фантастике - доля фантастики.

  1

  73