Рецензия на книгу
Жребий
Стивен Кинг
NataliStefani3 апреля 2020 г.Абсолютное Зло, или Реальность бытия
«Верь во что хочешь, но крест сделай»ЗДРАВСТВУЙТЕ!
Поводом к прочтению книги Стивена Кинга «Жребий» (англ. 'Salem's Lot) послужило то обстоятельство, что в V томе романа-эпопеи «Тёмная Башня», который я читаю, появляется персонаж - отец Дональд Каллагэн (Каллахэн). И поскольку мне стало известно, что в книге «Жребий» (есть и другие названия) - отец Каллагэн, которому суждено впоследствии стать членом ка-тета Роланда, встречается по сути впервые (не считая намёка в послесловии к IV тому), решила сначала прочитать книгу «Жребий».Сравнила книги в переводах Эрлихмана, Вебера и Антонова. В сети переводчиков ругают. Предпочтение отдают Вадиму Веберу, но тоже ругают. Читать в оригинале – мне не под силу. Увы. Немного проанализировала тексты. Для сравнения:
В переводе Эрлихмана:
«— Он спрашивает, понимаете ли вы, что натворили в этом Новом Иерусалиме.
— Иерусалимовом Уделе, — поправил высокий мужчина. — Да. Понимаю».В переводе Вебера:
«– Он спрашивает, понимаете ли вы, что сделали в этом Новом Иерусалиме.
– Джерусалемс-Лоте, – поправил высокий мужчина. – Да, я понимаю».В переводе Антонова:
«– Он спрашивает, понимаете ли вы, что сделали в этом Новом Иерусалиме.
– Джерусалемс-Лоте, – поправил высокий мужчина. – Да, я понимаю».Как видим, Антонов и Вебер идентичны. По объёму страниц обе книги в их переводе – тоже. Но значение глаголов «натворить» и «сделать» весьма разнятся по смыслу.
Что касается топонимов, то Эрлихман переводит на русский название городка (других топонимов тоже: например, Королевская река), а в двух других случаях – это просто русскоязычное произношение оригинала. Имена собственные отличаются таким же образом: Бен Мирс – Бен Миерс, соответственно Эрлихман – Вебер (Антонов). Английское – (Ben Mears). Транскрипция – [ˈmɪəz]. Мирс – ближе. На мой взгляд. Звука «е» почти не слышно, а в русском произношении слова Миерс буква «е» - вторая ударная. Английское Mears – это путешествия.
Ещё один пример:
В переводе Вебера (Антонова):
«Мужчина прикрыл рукой глаза, и все начало возвращаться. Он почти что видел наяву стеклянное пресс-папье, в котором поднимается маленькая буря, стоит только его встряхнуть.
Джерусалемс-Лот…»В переводе Эрлихмана:
«Он прикрыл глаза, положил на них ладони и все стало возвращаться. Он видел стеклянное пресс-папье — если встряхнуть такое, в нем поднимается крошечный снежный буран.
САЛИМОВ УДЕЛ…»Во втором случае (Эрлихман) я тут же представляю стеклянную поделку со «снегом» внутри, которую надо встряхнуть, чтобы образовалась «снежная буря», или «снегопад». Эффект присутствия здесь ощутимее.
В первом варианте следует дочитать предложение до конца. Осмыслить, а потом, может быть, и вспомнится, о чём речь: а, вот это что!
Всё. Хватит анализировать. Надо определяться: Вадим Эрлихман. К тому же книга в его переводе более объёмная. Значит, более полная. Решив так, погрузилась в чтение. Но, легко сказать. Я постоянно сравнивала разные переводы. Сначала было интересно, но до поры до времени. А потом существенные и несущественные расхождения в переводах стали раздражать …
Итак, «Жребий» Стивена Кинга в переводе Эрлихмана.
Книга была выпущена в 1975 году. Это «ранний Кинг». Повествование охватывает период: сентябрь 1975 года. Книга тянет на увесистый томик! Быстро же наваял … Первый роман «Кэрри» (1974), второй – «Салемов удел» (1975), третий – «Сияние» (1977).Действие романа происходит в захолустном американском городке, выдуманном писателем, - «из головы». Хотя название городка вымышленное и в переводе Эрлихмана звучит как Салимов Удел, тут же всплывает ассоциация с другим американским топонимом – город Сейлем (штат Массачусетс). А это уже прямая отсылка к «охоте на ведьм», т.к. Сейлем встречается довольно часто в различных книгах с ведьмовской тематикой, как и Лысая Гора. Слово «удел» имеет ряд синонимов: участь, судьба, ка (неологизм Стивена Кинга). В этой связи уже название романа – говорящее само за себя. К этому городишку Кинг будет ещё возвращаться в других своих произведениях. Так что, уважаемый читатель, если вы вознамерились исследовать мир Короля Ужасов, то «погуляйте» по этому городку и приглядитесь к нему повнимательнее!
Когда в городке пропадают без следа люди и даже целыми семьями, это должно взбудоражить не только власти города, но докатиться до самого верха – правительства. Но здесь как будто все уснули. Всё покрыто тишиной, скрытностью, равнодушием и мраком, потому что
«… в Америке пропавшие люди так же обычны, как пирог с вишнями».Тем не менее, неожиданно …
… И только зловещий Дом Марстена, как невозмутимый и неумолимый рок, нависает над всем городом, расположившемся в низине, словно подготовленным для погребения, и
«…он напоминает идола, восседающего на вершине своего холма».Не раскрывая сюжета книги (он очевиден из аннотации), поведаю о впечатлениях, оставшимися после чтения.
Я терпеливо добрую треть книги вчитывалась в рассказ о жителях городка. Настолько много имён второстепенных персонажей (и просто имён), что порою их описание напоминало список в классном журнале или пересчёт по головам пассажиров в туристическом автобусе: все ли на месте. Томик «Жребия» довольно увесистый, поэтому третья часть его – это целая повесть.
«Имена! — сказал незнакомец. — Ах, как американцы настойчивы относительно имен!»Вообще, по-моему, всё содержание романа можно было уложить в повесть. Уж на сколько я терпеливый читатель, но утомилась дожидаться, когда же начнётся всё то, что обещало название.
Кинг ещё не был в 1975 году Королём Ужасов. Известность и слава придут к нему позже. Роман напоминает пробу пера, или литературный эксперимент: получится – не получится и что получится? Кто-то посчитает, что получилось хорошо. Возможно, в 70-е годы прошлого века, «Жребий» восприняли, как шедевр, и Кинг получил своеобразный карт-бланш для своего творчества. Но многословность, раздувание текста – это болезнь молодых, начинающих писателей: они пишут всё подряд, «что Бог на душу положил» … Вот и получается затянуто. Порою нудно. Лёгкость и воздушность текста придут к мэтру потом, гораздо позже. Такая талантливая непринуждённость у Кинга наблюдается, на мой взгляд, в серии романов «Тёмная Башня», где также имеется раздувание текста, но читатель его не замечает: всё органично и всё на месте. Здесь же повествование очень тяжёлое. Повествование, не атмосфера. Атмосфера – не мрачная, а скорее вязкая, тягучая, как сироп, с ощущением беды.
Динамика событий отсутствует. Видимо, автор хотел подчеркнуть, что Удел – это болото с трясинами и топями. Всё происходит «в час по чайной ложке». Если бы не аннотация, то читателю долго не ясно было, о чём книга: всё теряется, растворяется во множестве сюжетных линий, достаточно далеко отстоящих друг от друга. И только иногда вспыхивают в плотном массиве текста редкие маленькие искорки: не всё благополучно в Салимовом Уделе. А ты всё ждёшь, что должно получиться «взрывное» полотно, что-то наподобие «Герники» Пабло Пикассо, но когда уже это будет? А Кинг всё тянет и тянет «резину» … Остро ощущается «зелёный Кинг» - до Мастера далеко.
Конечно, «взрыв мозга» на пустом месте не бывает. Именно поэтому, как правило, все писатели вводят читателя, так сказать, «в курс дела», начиная свои творения с описаний места, времени и персонажей. Но делать это необходимо так, чтобы читатель не успел устать. К сожалению, в этом романе у Кинга не получилось.
В «Жребии» основной персонаж – молодой писатель, написавший три книги. Очень хороший парень (32 года) Бен Мирс (Ben Mears). Его притянуло в городок, в котором в детстве он прожил 4 года. Когда-то в старом Доме Марстена он перенёс шок от встречи с необъяснимым. Теперь он приехал, чтобы разобраться с детскими страхами. Скорее всего, это естественное желание: страхи мешают жить. Помочь развенчать страхи должно написание книги об ужасном событии в истории городка: муж застрелил жену, а сам повесился на втором этаже на балке под потолком. С тех пор Дом Марстена все обходят стороной, и он стал чем-то вроде городской легенды. Только иногда мальчишки «на слабо» шастают в этот дом.
Стивен Кинг рисует Бена Мирса настолько идеальным: он и трудолюбивый, ответственный, целеустремлённый писатель, он и душка-парень, способный покорить сердце любого отца так, что тот только будет мечтать о таком зяте; он и неравнодушный человек, который не оставит пьянчужку, набравшегося «по самое не хочу» в баре, доставит куда надо и уложит на кровать, он и …. и так далее, и тому подобное, что хочется воскликнуть: «Не верю!» Видимо, Стивен сам себя представлял в качестве прообраза Бена. Это снова ошибка неопытного писателя. Нельзя давать читателю почувствовать, что он сам себя включает в произведение, реализуя тем самым собственные желания за счёт идеализации персонажа книги.
Есть такие архетипы персонажей - Марти Стью (англ. Marty Stu) и Мэри Сью (англ. Mary Sue) соответственно для персонажей мужского и женского пола. Эти персонажи наделены гипертрофированными положительными качествами, достоинствами, способностями, а также абсолютным везением, в которых автор подразумевает себя. Введение такого персонажа в произведение считается дурным тоном – моветон. Только опытный писатель способен ввести в произведение положительный персонаж, не вызывающий отторжения у читателей своей искусственной положительностью. В более поздних произведениях у Кинга это уже получается. Например, стрелок Роланд Дискейн из Гилеада («Тёмная Башня») обладает качествами живого положительного героя, со свойственными человеку ошибками и переживаниями.
Но вот третья часть романа преодолена. Что же дальше? А далее начинается тема вампиров, которая хорошо ложится на так долго и тщательно подготавливаемую почву…
Могу представить, насколько завораживающей и увлекательной была эта тема для читательской аудитории семидесятых. Современную читательскую публику мало чем можно удивить. Кинематограф также сыграл в этом немаловажную роль.
И тем не менее … Дальше роман читается, как это ни банально прозвучит, на одном дыхании.Автор прилагает максимум усилий, чтобы добиться реалистичности сюжетной линии про вампиров. Действительно, выходит весьма правдоподобно, а поэтому увлекательно. В этом, на мой взгляд, и проявляется мастерство и магнетизм книг Стивена Кинга.
«Вампирная» сюжетная линия развивается быстро:
«События начали развиваться очень быстро. Так быстро, что его это не устраивало. Фантазии смешались с реальностью».Интересно … Я думаю, не устраивало, скорее автора, а не персонажа Мирса! Это автор любит развивать и раздувать происходящее! А теперь ему пришлось самого себя подстегнуть, компенсируя растянутость первой трети романа.
Кинг описывает классический вампиризм, навеянный старинными мифами, легендами и преданиями, передаваемыми из поколения в поколение со всеми хорошо известными причитающимися атрибутами: вампиры не переносят дневного света, не отражаются в зеркале, войти могут в помещение только, если их пригласили, но при этом обладают гипнозом и т.д. Как известно, этот вид нежити подвергся эволюции. В более поздних произведениях о вампирах у них появляются новые качества …
Стивен Кинг реминисцирует Дом Марстена из романа Ширли Джексона «Дом на холме» (Хилл-Хаус), о чём указывает в предисловии, используя цитату из этого произведения. Позднее он писал о том, что «Жребий» в принципе был задуман, как литературная реминисценция «Дракулы» Брэма Стокера.
Мнение, что «Жребий» - одна из лучших книг Стивена Кинга, я не разделяю. Но, как молодому начинающему писателю, поставлю оценку «пять звёзд», тем более, что в этом произведении уже прослеживается стиль и дух Кинга, а также «Жребий» - классика жанра хоррор.
В целом, книга интересная и достойна, чтобы её прочитали. Тем более, что разные читатели ставят различные цели и задачи. Одна из достойнейших целей – познакомиться со вселенной Стивена Кинга. «Жребий» занимает важное место в этой вселенной, т.к. перекликается со многими наиболее значимыми произведениями автора: «Кладбище домашних животных», «Оно», «Нужные вещи», «Безнадёга» и, как я уже сказала в самом начале, серией «Тёмная Башня»: V – VII том.
Мне осталось поблагодарить за терпение тех читателей, что дочитали мой отзыв до конца, и пожелать приятного чтения!
14762
