Рецензия на книгу
Баудолино
Умберто Эко
Atenais3 апреля 2020 г.Читатели Умберто Эко любят восхищаться его эрудированностью, либо же наоборот осуждают его за выпендрёж своими знаниями, но, как мне кажется, бесконечные цитаты и аллюзии в его книгах не главное. Сейчас нельзя написать не постмодернистский роман, а постмодернистский роман не может быть без цитат и аллюзий. Семиотик, медиевист и специалист по массовой культуре цитирует те тексты, которые знает и любит. Поэтому все эти письма Абеляра и шесть Наполеонов – это просто форма, в которой Эко удобно излагать свои мысли. В конце концов, каким бы эрудированным человеком не был Эко, его знания тоже не безграничны, и если читать его много, читать не только художественные книги, то можно увидеть и повторяющиеся темы, и повторяющиеся источники цитат, что ни в коем случае не портит его романы. Ведь его книги – это не просто сборник скрытых и явных цитат, в том числе из самого себя, это его мысли о том, что он считал важным.
«Баудолино» - роман об информации, о формировании картины мира. И здесь с идеями многоуважаемого автора можно крепко поспорить. Да, «словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести», да, святость реликвиям придает наше отношение, но все же не слова творят объективную реальность, а реальность творит и отбирает слова. Эко все же не историк, он семиотик. Для него тексты - и объект, и предмет его научных штудий. Поэтому текст для него - реальность. Для историка текст – это орудие труда, а объект и предмет - это все же прошлое человеческого общества, восстанавливаемое по этим текстам. И любой историк знает как из десятков и сотен лживых текстов выудить асимптотическое приближение к объективной истине. Эко источниковедение не интересно, и он им никогда не занимался, семиотику из текста не обязательно выходить в мир, для него в реальности существуют только удивительные приключения текстов и идей. И эта мысль хорошо ложится на массовое сознание. Любой ведь знает, что историки фальсифицируют историю, хотя сам при этом мало чего понимает в специфике исторического исследования. А ведь даже сам Эко дает зацепки, по которым можно увидеть, что не текст творит мир, а мир создает тексты. Выдумки Баудолино приживаются, потому что соответствуют текущим нуждам. Фридриху нужно победить в конфликте с папой и итальянскими городами, ему нужно помазание не от папы, ему нужно с минимальными потерями для репутации уйти из-под Александрии. Вымысел порожден реальностью, и только поэтому реальность позволяет вымыслу менять себя.
Но «Баудолино» - это не только рассудочный роман о вымыслах и иллюзиях. Хотя сам автор поспорил бы, что такой роман рассудочен, и что эмоциональное сопереживание могут вызывать только описание личных чувств героев, он-то как раз придерживался мысли, что поиски истины или бога не менее эмоциональны:) В любом случае в каждом своем романе под толстым слоем аллюзий и интеллектуальных изысков Эко прячет свои очень личные чувства. Здесь есть и его личные поиски абсолюта в утратившем веру в абсолют мире, его личная раздвоенность между миром вымысла, в котором он живет как книжник, «консультант по раритетам», и реальным миром, в котором не надо жить его героям, и в котором сам Эко, муж, отец и дед, все-таки жить научился. Здесь есть личный эковский опыт старения и постепенной потери друзей и любимых, который все нам когда-нибудь предстоит. Здесь есть вечная погоня за недостижимой мечтой, недостижимой по определению - и хотя то, что прелесть состоит в недостижимости, можно оспорить, то, что именно эта погоня придает прелесть существованию, неоспоримо. Здесь есть вечное разочарование оттого что мечта ускользнула: современный писатель не может позволить своим героям достичь Абсолюта, но это разочарование вновь сменяется надеждой, потому что впереди продолжение поиска. Здесь есть вечный поиск бессмертия, выполненный в верном ключе - расскажи свою историю, и будет тебе бессмертие. И, конечно же, здесь есть пусть и сдобренная долей иронии, но практически квасная любовь к своему городу и к своим землякам. Их простая мудрость и отцовская чашка оказываются абсолютней любых мечтаний и Братин. Нет, не повернется у меня язык назвать эту книгу холодной и рассудочной. Вот печальной - да.
Ну и конечно, как всегда у Эко, его романы – это игра с формой. Сделать фабулу не равной сюжету, вывернуть наизнанку свой же сюжет о Бельбо и одержимцах в эпизоде с Зосимой, картой Индикоплова и нашими героями, подпустить ритуального отцеубийства и Эдипова комплекса к приемной матери, разбавить всю эту вакханалию восхитительно приземленными обедами Никиты (ох, видать любил товарищ Эко хорошо покушать) - и вот вам «Баудолино». А еще, раз у нас нет Абсолюта и абсолютного знания тоже нет, то и действие мы перенесем из нашего реального мира в тот мир, который воображался человек средневековья со всеми его Самбатионами и птицами Рухх, ведь «если ты действительно хочешь достичь Пресвитера Иоанна, бери именно ту карту, которая создана в его земле. Свою же карту не бери, будь она хоть и трижды разумнее, не жели та, о которой я говорю». И игра с формой прекрасная, и Марк Блок аплодирует стоя, и хороший камешек в наш огород: так ли уж изменилось наше обывательское сознание, хотя сегодня исхиаподов и псиглавцев мы селим в Земном раю и на Альфа Центавре?
Отдельно хочется поблагодарить волшебную Елену Костюкович. И даже не за сам блестящий перевод, а за послесловие. Сейчас, когда мы вернулись к убогим традициям буквалистского перевода, когда куча читателей формальную верность букве считают свойством хорошего перевода, ее пять страничек о том, как она работала, творчески работала над переводом этого романа - луч света в темном царстве.9982