Рецензия на книгу

• 

  monochrime31 марта 2020 г.

  Хтонический ужас

  Фантастика фантастикой, а обед по расписанию.
  В каждой шутке есть доля шутки, а в каждом научно-фантастическом абсурде должна присутствовать искаженная фантазией писателя физика, на законы которой плевать хотели с высокой колокольни. Безумные идеи Гила Пича -- это не физика в полном смысле этого слова, не механика и не изобретательство, а фантазия, переплетенная с реальностью в причудливости уробороса, кусающего собственный хвост.

  Это книга не о фантастических путешествиях, не о технике, не о "Подземном левиафане", этом механическом кроте, не о метафизической Атлантиде, спрятанной в полой земле;
  не о динозаврах и людях-рыбах;
  даже не о том, что всякая фантазия может стать реальностью.

  Эта книга о том, что одна маленькая ложь способна создать тысячу маленьких, средних, гигантских ложных ожиданий; предположения безумного фанатика-писателя окажутся куда ближе к правде, чем адекватные слова высокого научного доктора;
  где каждый, кто казался, оказался не тем.

  Язык этой книги ужасен и прекрасен ровно настолько, чтобы мозгу становилось тяжело продираться сквозь хитросплетения слов, зато образному воображению было легко включиться и продумать картины.
  

  
  Включенная в сеть туманность просуществовала несколько прекрасных калейдоскопических мгновений, взрываясь чередой коротких замыканий, и угасла навсегда.

  К третьей книге -- о путешествии к центру Земли -- мой рассудок сделал так же, как собранная Гилом Пичем из гирлянды туманность Андромеды.

  Упитанный аксолотль в панталонах, бегущий по лужайке и пугающий соседку.
  Японец-садовник.
  Доктор Фростикос.
  Все эти персонажи выглядят безумным плодом воображения пациента, привязанного к кровати в больничной палате психиатрической клиники; фантазией забредившей макгиевской Алисы, больным воплощением тяжёлого, но яркого и красочного угасающего сознания.

  Метафорический сон.
  Бессмысленная и беспощадная гонка, ржавая батисфера, человек на велосипеде, плюнувший на гравитацию.
  С каждой главой Блэйлок заводит вас всё дальше и дальше в глубины фантасмагорического лабиринта, полного воды и водорослей, света и тьмы, динозавров и нелогичных поступков.

  
  Но в мертвом воздухе ему очень ясно слышался голос -- словно он вдыхал его, или, скорее, наоборот, словно его дыхание было частью другого, необъятного и ритмичного, дыхания, которое поднималось и опускалось, как приливы и отливы невообразимого океана, состоящего из единого великого свистящего шёпота, переплетения бесчисленных шелестящих одновременных голосов.
  

  Путешествие двух групп авантюристов -- рациональных и не очень -- видится скорее аллегорией к долгому путешествию угасающего коматозного сознания к смерти, чем хорошей фантастикой.

  А сцена, где Джим меняется с отцом крышечками, разрывает осознанием того, насколько сложно человеку смиряться с утратой. И насколько иногда утрата меняет всё.
  Они безумны
  и их жизни подчиняются иному ритму.

  Эту книгу сложно кому-то советовать. Сложно. Не хочется. И, наверное, и не посоветую никому, кроме редких случаев.
  В конце концов, иногда кому-нибудь нужно "наращивая скорость, рассекая воду, устремиться прямиком к таинственной центральной полости Земли".

  5

  184