Рецензия на книгу

• 

  vertigo26 декабря 2011 г.

  Помню, один уважаемый мной человек, к слову, тоже писатель, сказал о Мураками: "У него все одинаковое".
  На радостях я с ним согласился. Прошло года три, наверное. И вот я неожиданно для себя взялся дочитывать меланхоличного любителя джаза.
  Да, для книг Харуки, подчеркну, не путайте с Рю, Мураками характерна особая атмосфера меланхолии, то светлой, переходящей в надежду на хороший конец для хотя бы двоих на этой земле, то напряженной, затаившейся в ожидании зачастую честной, но несчастливой развязки, в общем, "ваты", как я для себя это обозвал. Этим они и кажутся одинаковыми поначалу.
  К югу от границы, на запад от солнца также пронизан чудесными старыми песнями, начиная с названия. В фокусе повествования оказывается человек, чей жизненный путь схож с биографией самого писателя, семьянин, владеющий двумя барами, респектабельный тридцатисемилетний привлекательный мужчина с именем "начало" - Хадзиме.
  ГГ попадает с помощью счастливой женитьбы в круг состоятельных граждан, к которому не принадлежал.Он спокоен, счастлив, звезд с неба не хватает. Но скольких женщин он сделал несчастными...
  

  
  

  Мне и невдомек было, что можно нанести человеку такую глубокую рану, после которой уже ничего не вернешь, не поправишь. Иногда для этого достаточно одного своего существования.

  
  

  Начинается эволюция героя, поиск, метания.
  

  
  

  - Мне кажется, что в жизни что-то можно переделать, а что-то нельзя.Цемент, из которого ты сделан, уже застыл, поэтому ты можешь быть только таким, какой ты сейчас, а не другим.
  Вот время. Его не вернешь. Прошло и все, обратного пути не будет.

  
  

  Прошлое вторгается в настоящее
  

  
  

  Она всегда улыбалась так приветливо, что хотелось взять и унести ее улыбку с собой.

  
  

  Но не ждите равноправия в этом романе, хоть писатель, по мнению критиков, и выписывает женские персонажи ярко, в центре событий всегда ГГ, наедине со своими мыслями.
  

  
  

  Мне всю жизнь казалось, будто я хочу сделаться другим человеком. Меня все время тянуло в новые места, хотелось ухватиться за новую жизнь, изменить себя. Сколько их было, таких попыток. В каком-то смысле я рос над собой, менял личность. Став другим, надеялся избавиться от себя прежнего, от всего, что во мне было. Всерьез верил, что смогу этого добиться. Надо только постараться. Но из этого ничего не вышло. Я так самим собой и остался, что бы ни делал. Чего во мне не хватало - и сейчас не хватает. Ничего не прибавилось. Вокруг все может меняться, людские голоса могут звучать по-другому, а я все такой же недоделанный. Все тот же роковой недостаток разжигает во мне голод, мучит жаждой. И их не утолить, не насытить. Потому что в некотором смысле этот недостаток - я сам. Вот, что я понял.

  
  

  А потом привычная реальность уступает место...чему?
  

  
  

  Есть реальность, которая подтверждает реальность происходящего. Дело в том, что наша память и ощущения несовершенны и односторонни. До какой степени реально то, что мы считаем реальным? Где начинается "реальность, которую мы считаем реальностью"? Определить эту границу во многих случаях невозможно. И чтобы представить нашу реальность как подлинную, требуется другая, скажем так, - пограничная реальность, которая соединяется с настоящей. Но этой пограничной реальности тоже нужно основание для соотнесения с настоящей реальностью, а именно - еще одна реальность, доказывающая, что эта реальность - реальность. В сознании складывается такая бесконечная цепочка, и, без преувеличения, в каком-то смысле благодаря ей и существует человек. Но бывает, эта цепь в каком-то месте рвется, и в тот же миг человек перестает понимать, где же реальность настоящая. Та, что на том конце оборванной цепи, или та, что на этом?

  
  

  Знаю, конечно, менталитет везде разный, особенно в Японии. но Мураками потому и приятно читать, что он вскрывает нарывы, которые зреют у любого человека, который, отвлекшись на секундочку от заевшего быта, с ужасом смотрит в зеркало (конечно же, метафорическое, про проблему ожирения хоть, честно, и было сказано в романе, но мельком и в шутку) и задается вопросом: Что я за зверь?
  Тварь я дрожащая, или луч света в темном царстве!?

  И все это в той характерной для японцев надрыв-внутри-но-спокойная-маска-снаружи манере.

  6

  25