Рецензия на книгу

• 

  RuslanChabin

  22 марта 2020

  Испанский бичеватель

  Мастер заблуждений, доктор бесстыдство, лиценциат шутовства, бакалавр гнусностей, профессор пороков и протодьявол среди человеков - так характеризовали Франсиско де Кеведо его враги. Хромоногий от рождения, с тяжелой формой близорукости (поэтому всегда изображен в очках), потомок аристократов, выпускник Императорской школы и университета Алькала де Энарес и Вальядолида, секретарь неаполитанского вице-короля и испанского короля, друг Лопе де Вега и Сервантеса, заклятый враг Луиса де Гонгоры, Кеведо имел возможность близко познакомиться с придворной жизнью, а также смелость о ней говорить с язвительным юмором, за что поплатился свободой и здоровьем. Он ведет достаточно беспорядочную жизнь, много курит, посещает лупанарии и таверны где напивается до положения риз, участвует в политических операциях испанского и неаполитанского двора, ведет активную культурную жизнь, переписываясь со множеством деятелей Испании и Европы, сочиняя памфлеты, стихи, трактаты на религиозные и философские темы. Бесчисленные нападки со стороны цензуры и инквизиции, репутация беспутного человека, а так же сатира в адрес двора, привели Кеведо в холодные стены монастыря Сан-Маркос, где он занимается чтением и ищет утешения в философии стоиков Зенона, Эпиктета и Сенеки. После освобождения в 1643 году, с подорванным здоровьем он селится в Торре-де-Хуан-Абаде, где и был похоронен. По преданию могилу Кеведо осквернил некий кабальеро, в надежде заполучить золотые шпоры, с которыми был похоронен писатель. Вскоре кабальеро отдал Богу душу, поплатившись за такую дерзость.

  В 1980 году к 400-летию рождения автора в СССР вышло однотомное собрание произведений Франсиско де Кеведо, которое позволяет читателю познакомиться с основными сатирическими произведениями именитого испанца в прозе и стихах. Поэтический блок прекрасно демонстрирует трансформацию восторженного юноши, испытавшего разочарование в любви,
  

  
  «…любовь моя, что для меня слезами лишь чревата».
  (Сонет, в котором содержится суждение о сходстве любви и ручья).
  
  Сама себе и воля, и темница – Покончить в силах с ней лишь смерть одна, –
  Недуг, что от лекарств не исцелиться..."
  (Определение любви)
  
  Любви тем совершенней красота,
  Чем скорбная видней на сердце мета.
  (Безмолвная любовь)

  в отчаянного сатирика-бретера и балагура, прямолинейность, колкость и смех которого иногда переходят допустимые границы. Можно отметить его разочарование в любви, что выразилось в насмешке над женщинами. Прекрасный пол Кеведо пуст,
  

  
  И только жены родины моей
  Плиту не смогут сделать тяжелей,—
  О, наконец, за благо я сочту
  Их пустоту.
  (Эпитафия самому себе. Против испанских женщин)

  похотлив,
  

  
  «Счета не было, сеньора,
  Бравшим вас на щит солдатам;
  Войско меньшее, должно быть,
  Брало Рим при Карле Пятом.
  (Ответ на просьбу о признании отцовства)

  корыстен
  

  
  «А подарками добудешь
  Ты любую недотрогу:
  Надо ставить обожанье
  На коммерческую ногу.»
  (Разговор дуэньи с неимущим воздыхателем)
  
  «Тобою - я, ты - мною обладала,
  Тебя ласкал - ты отвечала,
  С тобой сливались мы в объятье,
  Но нынче не могу никак понять я:
  Какой закон велел, какой судья,
  Чтоб ты - за деньги, но задаром - я?»
  (Иная песня)

  Последнее свойство наиболее часто встречается в его сатирических произведениях, что побудило автора основать, в помощь влюблённым мужчинам, орден бережливцев (конечно же, выдуманный) в честь "святого Никому-не-дадима, или Недадима, который и доныне почитается за Никодима по причине малого разумения в сей материи". Памфлет под названием "Кавалер ордена бережливцев" через скупость главного героя демонстрирует тотальное всевластье денег. Мощь Дона Дублона во всей красе продемонстрирована в Летрилье Кеведо:

  
  Несусветному уроду
  Придает он красоту,
  Он наводит слепоту
  На судейскую породу.
  Умники, ему в угоду,
  Ходят к дурням на поклон.
  Дивной мощью наделен
  Дон Дублон.
  (Летрилья)

  Пороки охватывающие общество Испании XVII века интернациональны и вне времени. В письме голландскому гуманисту Юсту Липсию Кеведо поделился своими переживаниями "об Испании я не могу говорить без боли. Если Вы жертвы войны, то мы – жертва праздности и невежества".

  
  Немало ведомств, в коих мало толку;
  Честь не в чести, но почести в почете;
  Вот образ Века, точный и правдивый.
  (А том, что происходило в его время, Кеведо рассказывает о следующих сонетах)
  
  А ныне, ничуть не считаясь с долгами,
  Во славу твою громоздят храм на храме.
  Ты скажешь – пустяк, но беда велика,
  Коль хлеб отнимают от уст бедняка.
  Подумай – твой пурпур поистине страшен:
  Он кровью голодных и сирых окрашен.
  Ни пользы, ни счастья тебе, ей-же-ей,
  Коль слёзы – цена праздной роскоши сей.
  (Его величеству королю Филиппу IV)

  Сатира, острая едкая, бранчливая как и сам Кеведо - завзятый дуэлянт, превращается и в инструмент борьбы с пороками, и в зеркало как для современников писателя, так и для него самого, погруженного в мир разврата, корысти, невежества и лицемерия. Примечательно, что в его сатирических произведениях нет персонажей, которых можно было бы противопоставить антигероям. Например, в памфлетной серии видений Кеведо клеймит явления распространенные в жизни испанского народа и отдельные профессии, представители которой сплошь отъявленные негодяи, здравые же мысли и бич справедливости вручаются… чертям (Бесноватый альгуасил, Сон о преисподней).

  Помимо памфлетов, и стихов в книге представлен роман, главным героем которого является дон Паблос. «История жизни пройдохи по имени дон Паблос, пример бродяг и зерцало мошенников» это плутовской или пикарескный роман, в котором важен не сюжет, выступающий фоном, а большое количество второстепенных персонажей, взаимодействующих с главным героем. Каждый из действующих лиц, пусть даже только на мгновение появляющихся в поле зрения читателя, это маленькая зарисовка низости, мошенничества и обмана, корысти и невежества. Здесь нет поучений, назиданий или моральных проповедей, лишь гротескная картина порока того или иного сорта, который в своем карикатурном виде вызывает гомерический хохот и отвращение, т.е. ту реакцию, которую следовало бы проявлять при столкновении с подобным в реальной жизни. Помимо всевозможных картин плутовства и комичных ситуаций, Кеведо с готовностью вымазывает испражнениями дона Паблоса и отвешивает шутки на темы религии, продажной любви, нищеты и мужеложства. Проведя героя через плеяду унижений и комичных ситуаций с криминальным оттенком, автор вкладывает в его уста важную, но не востребованную, прежде всего, самим персонажем, мысль: «…никогда не исправит своей участи тот, кто меняет место и не меняет своего образа жизни и своих привычек».

  В заключении книги читателя ждет сборник новелл, обрамленных объединяющим и придающим им единую концепцию, повествованием - «Час воздаяния, или разумная Фортуна». Это идейная вершина творчества Кеведо, которая была завершена после освобождения из заточения и опубликована после его смерти. Краткие новеллы затрагивают тему «несправедливого» счастья, которое дается негодяям и лицемерам при дворе, в политике, в истории, в личной жизни. Настигающий персонажей Час, лишает их удачи, наступает справедливое возмездие. Однако… «за этот час, когда всем было воздано по заслугам, что тот, кто в бедности и ничтожестве был смиренным, чертовски заважничал и занесся; тот же, кто жил в почете и богатстве и по сей причине был распутником, тираном, наглецом и преступником, обрел раскаяние, удаление от суеты мирской и милосердие, познав нужду и унижение. Таким образом, получилось, что люди порядочные обернулись плутами, плуты же напротив, порядочными людьми». В этом произведении, возможно, отразилось увлечение Кеведо учением стоиков, главной мыслью которого является тезис о необходимости с одинаковым спокойствием принимать радости и горести, ниспосланные фатумом.

  Само издание содержит сопроводительную статью и комментарии, без которых понять исторический контекст, аллюзии и карикатурные изображения было бы крайне сложно. Текст дополнен рисунками и виньетками художника А.Пахомова, автора серии литографий «Ленинград в дни блокады» и иллюстраций во множестве других изданий. Сборник вышел достаточно цельным (удивительно как советская цензура пропустила некоторые скабрезности Кеведо), хотя и не совсем полным, а вступительная статья в ущерб истине идеализирует памфлетиста, что вряд ли соответствовало его взглядам.

  1 понравилось

  525