Логотип LiveLibbetaК основной версии

Рецензия на книгу

Скоморох Памфалон

Николай Лесков

  • Аватар пользователя
    Landnamabok21 марта 2020 г.

    Так вот ты какой, северный олень!

    Житийная литература – аскетический функциональный литературный жанр. Вот только Лесков использует житийные сюжеты для своей прозы как рабочий материал. Уходит суровая аскетика, появляется юмор, язычники изображаются не сплошь зверями, а живыми людьми со всеми их достоинствами и недостатками. Попутно мэтр создаёт текст с современной проблематикой и, что бы он там ни говорил, современным языком написанный. Получилась притча, иносказание, художественное размышление о гордыне и подвижничестве.

    Автор поднимает сложный и насущный вопрос для своего времени о праведности и праздности, о том, что праведники могут быть праздными, а праздные люди праведными. О том, что праведникам тоже есть чему поучиться у некоторых «суетных» людей, аскетизму есть чему поучиться у мира. Это в то время, когда монахи не могли посещать театр, слушать оперу – ибо богомерзко. В этом рассказе автор поднимает важный для него вопрос искусства и личности в искусстве, избрав для изображения самый низкий жанр – скоморошество.

    Два образа. Два мира.

    Аскет Ермий. Проблематика честного человека, перфекциониста. Богатый и успешный «патрикий и епарх» Ермий воплощает в жизни евангельский образ христианина на деле, не на словах только, не давая себе никаких поблажек – он продаёт всё своё имущество и раздаёт деньги нуждающимся, становится столпником, не видя в людях света евангелия. И вот эти самые грешники поят его и кормят 30 лет, ходят к нему за исцелением, молитвенной помощью, евангельским светом. А спустя 30 лет был Голос, который отправлял Ермия в путь, чтобы он увидел настоящего праведника. Ермий сопротивлялся, считал Голос искушением, но Голос его пнул хорошо, не сказав, что тот, к кому его посылают – скоморох. Встреча. Вот здесь захотелось Ермия слегка задушить… раз пять. Это даже не гордыня, это слепота духовная, при всём подвижничестве жизни. Вот это Лесков вообще гениально завернул.

    Памфалон. Скоморох, радующий людей гримасами, ногодрыжеством, головотряской, дрессированными животными. Не брезгующий выступать перед богатыми наглыми бездельниками, гетерами, уставшими озлобленными людьми – лишь бы платили. Но при этом – человек чистый, честный и негордый, считающий себя пропащим человеком. Именно Памфалоном спасается Ермий. Хотя аскета всего перекособочило от образа жизни и глубины «падения» скомороха. Но аскет слушал Голос и возвращался, чтобы дослушать. И чтобы окончательно избавиться от странного ученика, Памфалон рассказывает, как он мог стать достойным человеком и почему отказался от этого. И всё встаёт на свои места. Даже для Ермия.

    Кстати про гетер… Вот это меня очень изумило и посмешило. Из комментариев к изданию 1958 г.:


    Гетера (греч. hetaira - подруга) – незамужняя женщина, ведшая свободный образ жизни. Гетеры обычно были образованными женщинами с артистическими способностями.

    Ни слова про специфику профессии – ох уж это советское понимание нравственности!

    Ещё немаловажная штука, на мой взгляд. На момент издания «Скомороха Памфалона» выходит «Флорентийская легенда» в переложении Лей-Гента и пересказы Льва Толстого византийских преданий. Лесков сопоставляет западную и восточную легенду, ругая Толстого за простоту и неказистость выбранных историй и их аскетическую подачу, а Лей-Гента осуждая за вмысливание сложного в простое и доказывая на примере величие восточной, византийской традиции. Это круто, честь и хвала Лескову, он справился и рассуждал доказательно. Действительно, восточная христианская мудрость не уступает по глубине и красоте западной, а в чём-то и превосходит. По крайней мере в подаче Лескова.

    И финал притчи. Он двойственен. Т.е. их два. В гранках рассказа Ермий возвращается на столп и проповедует: «Выбирайте лучшее». В напечатанном тексте Ермий уходит в мир, помогает людям чем может, а потом возносится благодаря Памфалону. Кстати, описание вознесения Ермия очень живописное. Рассказ жёстко цензурировался церковной критикой и это для меня парадокс, так как напечатанный финал выпадает из канона, даже слишком. Лесков – лучший.

    12
    2,4K