Рецензия на книгу

• 

  PrekrasnayaNeznakomka

  4 марта 2020

  Немировски разыгрывает свою сюиту вроде бы абсолютно нейтрально. Однако воспринимается сие произведение как смачный такой плевок в лицо Франции и французов, сдавшихся на милость немецко-фашистских захватчиков. Причём уже с первых глав. Когда надо вроде бы сочувствовать людям, выбитым войной из привычной колеи и вынужденным бежать, но, увы, не получается: слишком раздражают таковые мелочностью, жлобством и лицемерием. С христианским уклоном лицемерием: все они сладко поют о милосердии, но только до того случая, когда их помощь действительно нужна.
  

  
  Их два автомобиля, едва ли не лопающиеся от набитого в них фамильного серебра, скатертей и постельного белья, медленно плывущие в потоке беженцев, и слова матери — указав на женщин и детей, бредущих пешком, увязав несколько одежек в узелок: «Посмотрите, как добр Иисус. Ведь и мы могли быть на месте этих несчастных».

  Слить бензин у чересчур наивной влюблённой пары таких же беглецов? Запросто. Забыть парализованного деда? Легко. Бросить на произвол судьбы доверившихся людей, чтобы обеспечить максимально комфортную поездку своей любовницы, да ещё попрекать их: «В последнее время вы утратили деловую сметку. Я не потерплю небрежности в работе. Короче, если дорожите своей должностью, постарайтесь ей соответствовать. Будьте оба в Туре не позднее послезавтра»? Не вопрос. Меньше всего хочется сочувствовать так называемой совести нации – писателю Габриэлю Корту, умудряющемуся и в таких условиях требовать пятизвёздочного обслуживания.
  Но вот проиграна война, и Франция оккупирована. Между тем сочувствовать французам получается ещё меньше. И дело даже не в том, что оккупация Франции резко отличалась от оккупации России: во Франции фашисты ЕЩЁ сохраняли человеческий облик, так что картинки оккупации на русский взгляд выходили слишком благостные. Оккупация – по Немировски – Франции была достаточно выгодна.
  В первую очередь – аристократам, для которых лучше фашистские оккупанты, нежели красная зараза. И дело не в деньгах. Дело в отношениях: нельзя же на самом деле допустить, чтоб те же фермеры-арендаторы вели себя с аристократами как равные с равными.
  

  
  Фермеры болезненно относились к любому превосходству, не важно, чего оно касалось — происхождения или состояния. В общем, как бы там ни было, но у немцев немало достоинств. «Немцы — народ дисциплинированный, послушный», — думала мадам де Монмор, слушая чуть ли не с удовольствием чеканный шаг удаляющихся часовых и хриплый голос, кричавший в отдалении: «Achtung». Должно быть, очень приятно быть владельцем обширных земель в Германии, тогда как здесь…

  Далее – буржуазии: с завоевателем выгодно торговать.
  

  
  Торговцы с улыбками поджидали гостей у дверей. С утра они достали из погребов свои последние запасы: немцы скупят все, что смогут, и заплатят недешево.

  Простым обывателям, довольным уже тем, что война кончилась, а тут ещё и праздника можно дождаться – в честь захвата Франции. Будет. На что посмотреть.
  

  
  — Ладно, ладно, гот унц, а фриц шнапс, — бормотали французы ему вслед не без симпатии: понятное дело, со вчерашнего вечера начал праздновать паренек… Славный в общем парень… А им с какой радости обижаться? Как-никак немцы тоже люди!

  Женщинам. Потому что немцы – они всё же мужчины. Здоровые и сексуальные. Порой даже галантные попадаются. Между тем у кого-то мужья в плену, у кого-то убиты, а у кого-то, будучи дома, всё понимают, но закрывают глаза на ситуацию.
  

  
  Мысль о войне, о всеобщих несчастьях вызывает в нас чувство вины. Но он в этих несчастьях виноват ровно столько же, сколько я. Война — не наша вина, и пусть нас оставят в покое. Пусть нас оставят.

  Интересно, что женщина, мыслящая таким образом, - не самый отвратительный персонаж романа. Она если не оказалась на высоте и не проявляла инициативы, то хотя бы не продавалась и своим не отказывала в помощи.
  В результате получается интересная картина:
  

  • часть французов перебита;
  • часть – в лагерях для военнопленных;
  • у тех, кто остался, немцы забирают еду и лошадей.

  
  А французы делают вид, что так и надо. При этом все недовольны. Но не особо задумываются над тем, что сделать в этой ситуации. Всем кажется, что сделает кто-то другой. Например, Россия, а почему нет?
  — Теперь недолго им осталось веселиться, — благодушно сказал старичок. — По радио передали, что они затеяли войну с Россией.
  
  Есть, конечно, в романе относительно приличные персонажи: Юбер, Жан–Мари, чета Мишо. Но они слишком растеряны и разобщены. Единственный, кто переходит к активным действиям и знает, чего хочет, - это Бенуа – крестьянин и по совместительству коммунист. Очень хотелось почитать, как сложились бы их дальнейшие судьбы, но…
  Но в 1942 году «тоже люди» упекли Немировски (точнее – Ирину Леонидовну Немировскую) в Освенцим. Вот такая грустная получилась история.
  П.С. Некоторые акценты в романе смещены. Поэтому его противопоказано читать либерально настроенным дуракам. А то сделают выводы, что фашисты – были такие романтичные и утончённые милашки,
  

  Немцы, французы, голлисты сходятся в одном: нужно жить, думать, любить заодно со всеми, заодно с государством, страной, партией. Боже мой! А я не хочу! Я — жалкая бесполезная женщина, я ничего не знаю, но я хочу быть свободной. Мы стали рабами, — продолжала она про себя, — война послала одних туда, других сюда, нас лишили спокойствия, лишили куска хлеба, так пусть, по крайней мере, у меня останется право разбираться с судьбой, которая мне досталась, смеяться над ней, противостоять ей и, если достанет сил, избежать ее. Рабство? Лучше знать, что ты — раб, чем трусить за хозяином, как собака, и считать, что ты свободен. Они даже не понимают, что томятся в рабстве, — подумала Люсиль, вновь прислушиваясь к топоту лошадиных копыт и шарканью человеческих ног, — и я уподоблюсь им, если сострадание, солидарность, «роевое сознание» принудят меня отказаться от счастья». Ее дружба с немцем, тайна, скрытый мир во враждебном недобром доме — Боже мой! — как же это было сладко!

  31 понравилось

  1,6K