Рецензия на книгу

• 

  ShiDa23 февраля 2020 г.

  «Неуловимая тяжесть бытия…»

  Великолепная книга. Замечательная. Великая. Понимаю теперь, отчего так сложно написать что-то о ней. Несмотря на ее недостатки (некоторые появились вследствие перевода, я так понимаю), она производит сильное впечатление. На нее можно злиться, можно ей удивляться – но равнодушным остаться невозможно.
  

  
  «Каждый год мы с друзьями ходим в баню…»

  Ну, почти. У Бёлля ходят не в баню, а в отель «Принц Генрих» (считай, главный развлекательный центр в их городке), и не раз в год, а каждый день. В одно и то же время. Вот чтобы минута в минуту. Хочется или нет, есть ли аппетит, плохая или хорошая погода – не имеет значения. Нужно быть на посту, это – часть легенды о семье Фемель.

  Основатель традиции – старый Генрих Фемель. В показываемый Бёллем день он как раз собирается отмечать в отеле свой юбилей – 80 лет. Этак в 1907 г. приехал он, амбициозный юноша, в этот город, дабы остаться в нем навсегда и войти в его историю как великий архитектор. А как иначе – ведь он, не отметив даже тридцатилетия, выиграл конкурс на строительство аббатства Святого Антония, обошел трех знаменитых архитекторов. Поистине яркая судьба: невероятный проект на века, а потом – счастливая женитьба, дети, благополучная жизнь. А потом – Первая мировая. А потом – Вторая мировая. И разочарование в человечестве.
  
  А вот сын старого Генриха, единственный из оставшихся детей, – Роберт. Он тоже разочаровался в человечестве. И если старый Фемель строил, то его сын Роберт – взрывал. На войне, конечно же. И с этой войны, изменившей его до неузнаваемости, Роберт так и не вернулся. Оттого тут эта ежедневная игра в бильярд – аллюзия на передвижение войск; вот разноцветные шары катятся по зеленому полю, вот удар – словно вечное напоминание, чем занимался Роберт на службе, а именно взрывал все, что мог – дома, мосты, станции. И то самое аббатство Святого Антония, творение своего отца. Ибо – зачем нужны эти памятники архитектуры, что они – в сравнении с жизнями его погибших близких?..
  

  
  «…Я прекрасно понимаю тебя, тобою движет ненависть к миру, в котором не нашлось места ни для Ферди, ни для Эдит…»

  Поначалу это кажется шуткой, этаким анекдотом на германской почве: «Я служил фашистам, потому что я – антифашист». Но, по сути, Роберт именно таков. Он, конечно, никого не убивал, он вообще людей жалеет. Но здания, свидетели страшной эпохи, вызывают у него ненависть. Он хочет снести, уничтожить все, что только возможно – и чтобы эти жуткие разрушения стали памятниками Второй мировой и нацистскому режиму. Чтобы они служили вечным напоминанием о тех, кто принял пресловутое «причастие буйвола».

  Аббатство святого Антония для Роберта – это символ прошлого, в котором он разочаровался, прошлого красивого, но лживого. И так же аббатство – о Боге, который отказался от человечества, оставил умирать самых лучших, самых честных и позволил в своем «доме» молиться за Гитлера. Если Бог лишил человечество своего голоса, зачем сохранять его «дома»? Так что месть Роберта – не только человечеству, которое оказалось хуже, чем он думал, но и Богу, в которого он уже не мог верить, как раньше.

  Конечно, к Бёллю остается много вопросов, в т.ч. – эстетических. Скажем, мне не нравится его бессмысленное многословие, навязчивые повторения, нагромождение однотипных описаний. И эти бесконечные размышления о «причастии агнца» и «причастии буйвола». Я, право, поняла мысль Бёлля с первого раза, не было причин повторять одно и то же раз тридцать (если не больше).

  Далее – я так понимаю, это проблема нашего перевода. Роберт, Генрих, жена Генриха, Шрелла – они рассказывают о себе в диалогах (ну, или просто их истории рассказаны от первого лица). Но дело в том, что… все они говорят и думают одинаково! И это катастрофа. Теряется часть индивидуальности персонажей. Сравните главы, рассказ Роберта и рассказ его отца, сына, друга – и вы не сможете отличить их. Стилистическая индивидуальность в повествовании осталась лишь у матери Роберта.

  Ну, и главная претензия, крайне необъективная. Основные герои, без сомнения, сложны, отлично прописаны. Но все – «в белом пальто». Все главные герои дружно против «причастия буйвола». Просто так получилось, что вот они хорошие, без каких-либо метаний, нет у них опасности провалиться в зло, они априори выступают против зла и не могут им стать. Даже Роберт, успевший послужить в вермахте. Противоположная же сторона не показана – а что нацисты-то? Вот у Роберта был брат, Отто, который вступил в партию. Но Отто не имеет права голоса в книге. И есть еще Неттлингер, тоже нацист, и о нем мы тоже ровным счетом ничего не узнаем. А мне, знаете ли, интересно: отчего Роберт не принял «причастие буйвола», а Отто – принял? Что так впечатлило Отто в нацизме? Бёлль не хочет отвечать на этот вопрос. Он лишь показывает чуждость нациста Отто его семье. «Он чужой нам, этот Отто» – вот и все объяснение. Можно решить, по Бёллю, что фашистами и антифашистами рождаются, а не становятся.

  И маленький момент – все наши антифашисты против своих врагов, тех самых «буйволов», толком ничего не сделали. Жили себе, забившись в свои каморки, и мечтали, чтобы все поскорее закончилось. Я не против – сопротивление тоже бывает разным. Но на фоне этих аморфных антифашистов самым деятельным и, главное, благородным выступает их противник, нацист Неттлингер. Тот самый Неттлингер, к которому вся семья Фемель питает лютую ненависть. И этот же Неттлингер спасает антифашиста Роберта от казни, отпускает его, чтобы тот мог скрыться(!); он же спасает от ареста и казни жену Роберта Эдит, не имея на то корыстных причин, а просто из сочувствия их семье (!); он же помогает антифашисту Шрелле, вызволяя его из тюрьмы (!). На фоне бездействия хороших Фемелей Неттлингер предстает прямо-таки героем… жаль, что Бёлль не объяснил его мотивов. И этого человека даже никто не хочет поблагодарить – как же, он же принял «причастие буйвола»!
  

  
  «–Ты помогал Эдит?
  – Да, Вакера хотел ее арестовать; он каждый раз вносил ее в списки, а я каждый раз вычеркивал.
  – Ваши благодеяния, – тихо сказал Шрелла, – пожалуй, еще страшнее ваших злодеяний (и это сказал человек, который в своем «причастии агнца» никого не спас, никому не помог, а только прятался от своих врагов!)»

  Может показаться, что финал книги позитивен. Но, знаете, я сомневаюсь в положительном исходе. Неожиданное сопротивление (о боги, кто-то от «причастия агнца» решился на действие!) скорее похоже на выстрелы Гаврилы Принципа во Франца Фердинанда в 1914 г. – так же жестоко и бессмысленно. Что? Зачем? Чего вы хотели?..

  То самое убийство «из лучших побуждений», запустившее Первую мировую войну. С чего все и началось.

  Круг замкнулся.

  50

  2,1K