Рецензия на книгу

• 

  Landnamabok23 февраля 2020 г.

  Вещественные знаки невещественных отношений…

  А ведь Антон Палыч на момент издания романа даже ещё не родился, но ружья «в третьем акте» уже стреляли… Гончаров – мастер нюансов, деталей, оттенков и у него выстреливают все ружья с впечатляющей точностью – локон Сонечки, подслушанный женой Петра Ивановича совет дяди племяннику о том, как управлять женщиной, любовное письмо дяди предмету своей любви времён его юности и многое, очень многое другое. Великая литература всегда современна и Александр Адуев – до абсурда романтик, сильно напомнил мне уже отошедшие в прошлое молодёжные субкультуры – эмо и готов, пополам - манеры поведения и мировидения идентичны. А мотив «великих свершений» нахожу у себя и очень многих моих ровесников. Мы через это проходим, пропускаем через себя Адуева-романтика.

  Я прочитал две книги в романе. Первую – без эпилога (я впервые с Вами согласен, Виссарион Григорьич!), а вторую – с эпилогом. И эпилог превращает фарс в трагедию. Читал книгу и хохотал… до эпилога. И.А. гениально всё испортил – все три главных героя книги (почему-то все критики упускают из виду очень важного персонажа – Лизавету Александровну) приходят к жизненному поражению. Адуев-племянник в конце романа (до эпилога) – победитель, о чём ему чуткая тётушка не применит напомнить в эпилоге, а в эпилоге – весь свой опыт пускает прахом – как если бы в начале книги он послушал дядю и сразу бы делал карьеру. Дядя – тот вообще – за что боролся, на то и напоролся: нет страсти – нет жизни, в буквальном смысле. Тётя – «золотая середина» между Адуевыми просто истлела, перегорела вся, без остатка.

  Бросилась в глаза очаровательная трогательность раннего романа Гончарова и я физически ощущал наличие двух поздних редакций текста, когда уже автор «Обломова» (вторая редакция), а после и «Обрыва» (третья) со всем грузом ответственности исправляет такие милые шероховатости и делает текст безупречным. Т.е. писал пародию на романтиков изживающий в себе романтизм романтик, это как последний рыцарский роман Сервантеса, которым, кстати, весьма к месту, восторгался Иван Александрович наряду с Гамлетом. И да, оба они, Дон-Кихот и Гамлет, незримо соприсутствуют в романе.

  Не согласиться с автором сложно – все его три великих о – это один роман – и по идее и по персонажам, даже сюжетно перекликаются. Всё-таки, дядя – язва, конечно и провокатор, но племянничек так усердно рыл могилку своему самолюбию, дяде надо было лишь чуть подтолкнуть, что тот, не долго думая и сделал. Я могу долго восторгаться прекрасно выписанными дядей и племянником, но меня интересует тётя. Самое интересное, что её, по идее – срединный путь и потерпел наибольший крах: дядя пострадал через тётю, племянник вообще сам себе злобный буратино. Именно этим меня поразил Гончаров. Нет победителей, все проигравшие, даже арбитр милосердный – Лизавета Александровна.

  Классика бессмертна.

  25

  818