Рецензия на книгу
Жажда жизни
Ирвинг Стоун
Rita_Scitter11 февраля 2020 г.Биографический роман о Ван Гоге, который Стоун написал на основе переписки художника с братом Тео. Бедный, бедный Тео, положивший жизнь на алтарь творческой реализации брата. И, честно говоря, больше здесь сказать особо нечего. Всю книгу я жалела младшего Ваг Гога, хотя предполагалось, наверное, что читатель должен проникнуться сочувствием к гению, как и многие до него, получившему признание после смерти.
Но симпатизировать Винсенту сложно. Он эгоистичен, экзальтирован, его благодарность специфична и своеобразна. Отношение к окружающим - тоже не фонтан. Кроме того он груб, шумен и агрессивен. Короче, познакомиться с художником лично не хотелось бы, уж больно он своеобразен.
Творческий путь Винсента труден и тернист. Во многом благодаря нетерпимости и отсутствию гибкости. Прежде, чем прийти к карьере художника, Винсент поступательно разочаровался в семейном деле, кстати, торговле предметами искусства, карьере священника, карьере учителя. К счастью, в конце концов Тео начал поддерживать брата деньгами. К сожалению, обращаться с деньгами Винсент не умел. И, не растянув содержание до конца месяца, нищенствовал, голодал, болел, но не пытался заработать самостоятельно. Вообще Ван Гог производит впечатление крайне маргинальной личности. И если под опекой психиатров Винсент оказался лишь на исходе своей жизни, окончательно истощив здоровье, в том числе и психическое, читателю остается лишь удивляться, как в течение десяти лет Винсент умудрялся избегать подобных заведений. Но, в конце концов, джин, абсент, лихорадочная работа и постоянно возбужденное экзальтированное состояние привели к печальному финалу.
И как бы тяжело ни приходилось Винсенту в жизни, вдвое тяжелее приходилось Тео. Тео, который жертвовал ради брата очень и очень многим. Тео, который не смог сосредоточиться на собственной жизни, проживая жизнь брата, выручая его из различных передряг. Тео, который не смог ничего скопить, сделать карьеру, обеспечить будущее собственного ребенка. Ведь умирая, он еще не знал, насколько ценным окажется наследие Винсента на самом деле. Наконец, Тео, который отдал Винсенту столько сил, что смог его пережить всего на полгода, помутившись рассудком в финале. Это страшная, чудовищная судьба двух братьев, один из которых оказался гением, пускай и посмертно, но в оплату этой гениальности, потребовал буквально человеческой жертвы и не одной.
Что касается языка - Стоун пишет достаточно легко и приятно. Его комфортно читать, комфортно слушать. Но восторгаться Жаждой жизни, пожалуй, смогут разве что преданные фанаты Ван Гога, которые готовы прощать гению все его недостатки. Я к таковым не отношусь. Хотя в эпизоде в Арле, с массовой травлей горожанами Винсента, мне его стало жаль. Фактически, уже в ХХ веке, взрослый и, казалось бы, цивилизованные люди, не приструнили детей и сами активно подлили масла в огонь, подтолкнув Ван Гога к началу конца. Этот эпизод читать реально страшно, будто речь идет не о Европе конца позапрошлого века, а о темных веках с дикими людьми травящими человека просто потому, что могут.
Вообще вся Жажда жизни вращается вокруг темы социального равенства, обостренного чувства справедливости и насилия. В силу своей экзальтированности, Ван Гог остро реагирует на то, в каких условиях живут и работают шахтеры, как и почему становятся проститутками женщины низшего сословия. И старался рисовать именно крестьян, шахтеров, проституток. Вряд ли это им помогло бы, но история создания Едоков картофеля была душевной.
Парижский эпизод оставляет странное впечатление. Мы встречаем Золя, Тулуз-Лотрека, но все его интересы настолько узко сосредоточены на картинах и работе, что невозможно понять точно ли дело происходит в Париже или где-то еще. Так, будто Ван Гог живет в своей версии реальности, не обращает особого внимания на мир вокруг. Он полностью сосредоточен на себе и своих картинах. Причем сконцентрированность на творчестве такова, что все остальное не имеет значения. Ни комфорт, ни люди, ни что-либо другое. За редкими случаями просветлений, когда он начинает жалеть Тео, себя или кого-то из близких. Но это не слишком помогало, ведь очень скоро Винсент возвращался к лихорадочной, безумной работе в бешеном темпе.
Но, что хорошо в этой книге, даже при антипатии лично к Винсенту, его ирисы все равно прекрасны. И подсолнухи с прованскими пейзажами.9753